Еще шлепок по второй ягодице, снова не больно, но от унижения я расплакалась сильнее.
— Это за то, что не выполняешь условия договора, на который сама согласилась.
Я вся сжалась в ожидании следующего шлепка. Но послышался шорох расстегиваемой молнии и в следующий раз Данте ударил меня тяжелым, перевитым венами, тугим членом по складочкам.
— Это за то, что второй год крутишь мне яйца, — еще удар, отозвавшийся вспышкой внизу живота.
Данте провел головкой от клитора к лону. Я всхлипнула, сжалась, впилась сведенными судорогой пальцами в песок.
— Это за то, что выбрала мудака, который тебя недостоин, — прохрипел Данте и…
Глава 13
Данте проник в меня, растягивая огромным членом нежное лоно. Я боялась пошевелиться и даже дышать, вся напряглась в ожидании боли.
— Пиздец, ты узкая, — прохрипел Данте, проникая глубже, врываясь в мое тело.
От резкой опаляющей боли сжалась сильнее. Было так больно, что я не выдержала:
— Хватит, Данте! Не надо! Остановись, мне больно, больно… — от рыданий ныла грудь.
Я забыла про страх, унижение, обещания, осталась только боль.
Он разрывал меня, калечил, в лоно будто проникал огромный раскаленный стержень.
— Расслабься, Ириска, потерпи, сейчас хорошо будет, — Данте перехватил мои бедра и рывком проник до упора, так глубоко, что я заскулила от натяжения, ощущений, эмоций. Всего было так много, что воздуха не хватало.
Я чувствовала его в себе.
Мамочка, прости, я чувствовала в себе огромный тяжелый член.
Данте надавил сильнее, несколько мгновений он не шевелился, лишь поглаживал мои бедра и ягодицы, а потом начала двигаться вперед и назад, врываясь в меня мощными толчками.
Боль стала острее, жестче. Я сжала пальцы в кулаки и молилась о том, чтобы все быстрее закончилось, чтобы Данте насытился моей болью и оставил меня в покое, зализывать раны.
Но ему было мало, он неутомимо скользил внутри моего тела, а оно отвечало ему. Боль не отступала, но вместе с ней появилось тянущее чувство внизу живота, лоно сжималось вокруг твердого ствола, а напряжение, сковывавшее тело переплавлялось в желание испытать пик наслаждения.
Застонала, когда Данте проник пальцами между складочек и начал ласкать тугой горячий бугорок.
— Вот так, малышка, уже хорошо, да? Нечего было бояться, — прошептал он, убрал руку, вцепился в мои бедра, и начал двигаться размашистыми толчками.
Я больше не плакала, отдалась бешеному ритму, покоряясь силе, с которой Данте брал меня.
От сковороды шел дым, еда сгорела.
