Все это время Горкхи оказался предоставлен самому себе и тихонько сидел в темной скальной нише, изредка сверкая из темноты глазищами и бормоча под нос что-то неразборчивое. Мужчины давно бы уже избавились от лишнего рта, но, помня о моем приказе оставить пленнику жизнь, все же не решились. А заодно и детям наказали гоблина не обижать и лишний раз не тревожить.
Как оказалось, это была первая ошибка из череды последующих. На дворе — суровая зима, теплой одежды в обрез, и мелкая ребятня оказалась заперта в скучной пещере, в которой они успели изучить каждый закоулок.
Тут они и вспомнили о гоблине. Тогда же стало известно имя искалеченного и запуганного пленника — Горкхи. На самом деле его звали иначе, но настоящее имя оказалось настолько труднопроизносимым, что его переиначили в более простое и короткое. Обрадованный общению гоблин не возражал. Он и раньше неплохо лопотал на общем языке, а спустя пару дней, проведенных в шумной компании, заговорил абсолютно чисто. В том числе и на гномьем языке.
Горкхи знал уйму загадок, сказок и всяческих историй. Вскоре детей было от него не оттащить — большую часть дня они проводили рядом с нишей гоблина, уходя лишь поздним вечером и вновь торопясь туда утром.
Когда занятые ежедневной работой мужчины наконец обратили свое внимание на происходящее, дело зашло уже слишком далеко. Нагрянувшим с проверкой в нишу к Горкхи людям и гномам сначала пришлось пробираться через плотные ряды сидящих на одеялах детей, а затем их глазам предстала изумительная картина.
В невеликой скальной нише было чисто, появилась деревянная лежанка, застланная парой шкур, в углу притулились горшок с чистой водой и миска каши с общего стола. У лежанки стоял табурет, на котором стояло несколько жировых светильников, освещающих жилище гоблина. Все это принесли дети, пожалевшие своего нового друга, дрожащего от холода и прозябающего в грязи и нечистотах.
Вознегодовавшие взрослые решили принять срочные меры и собрались было переселить Горкхи из пещеры в конюшню, благо его рана затянулась.
Из этой затеи ничего не вышло. Дети от мала до велика подняли дикий рев. Если верить словам Койна, тряслась вся пещера, и они уже начали бояться, что каменные своды не выдержат и обрушатся им на голову. Обиженный рев оказался хитрым политическим ходом. На дикий шум нагрянули встревоженные криками своих ненаглядных чад женщины во главе с вооруженной черпаком Нилиеной. И это решило дело.
