Поверь, мне без разницы где тебя… Расспрашивать, - последнее слово выплевываю, с осечкой на малого.
Ада понятливо кивает, подхватывая пацана на руки. Поправляет лямку сумки, разворачиваясь ко мне спиной. Идёт как на казнь, зная, что всё просто так не закончится.
Меня ломает от того, что она так прижимает к себе ребёнка.
Чужого ребенка.
Своего.
– Теть Кать, погуляете с Яном ещё? У меня тут важный разговор.
– Ой, а что…
Женщина с пучком на голове вылетает в прихожую. Замолкает, сжимая ткань платья. И молча кивает, забирает малого.
Ничего не спрашивает, только хлопает дверью.
А Ада словно только сейчас начинает дышать. Разворачивается ко мне, напряженно смотря на выход. Отступает на шаг, ища путь к спасению. Но его нет. С того самого момента, как она решила родить от другого мужика.
– Ян…
– Замолкла. И говоришь только после моего разрешения. Поняла? – подлетаю, сжимая точеный подбородок. Хочется нахрен прибить за её предательство. Не единственное. – Не слышу! – кивает, сжимая челюсть. – Умница. Какого хрена не сказала о сыне?
– Боялась, что ты ему навредишь.
– Я, может, и мразь, но детей не трогаю.
– Ты всё предельно ясно обозначил, Халид! Кто я и какое место занимаю в твоей жизни. И прости, что я решила по-другому. Что не так просто гнусь под нужный тебе формат.
– Планировала вообще рассказать?
– Надеялась, что ты меня отпустишь быстрее, чем узнаешь. Ян – мой сын, я не позволю сделать ему больно.
– А себе?! Себе, блядь, позволишь?!
Толкаю её к стене, прижимая своим телом. И понимаю.
Она мне всё сейчас позволит, если я хоть одну фразу ей скажу. Себя сломает, но на колени опустится.
Изначально была готова.
Ян и Ян.
Непонятно, кому я бросал угрозы, кого собирался прикопать в лесу. И прогибалась, как могла. И была слабой. Не из-за ублюдка, а из-за своего ребёнка, как любая нормальная мать.
– Позволю, - кивает, дрожит в моих руках. – Ты нащупал, Халид, слабое звено в моей защите. Я на всё пойду, чтобы ты не тронул моего ребёнка. Уже пошла. И…
Затыкаю её поцелуем, нехрен лишнее базарить.
Сжимаю бёдра, стягивая с неё брюки рывком. Не собирался, в планах был простой разговор. Но сейчас меня ломает.
И Аде стоит постараться, чтобы я не ломал в ответ.
– Трахать позволишь, да? Как захочу, - ткань её рубашки трещит, оголяя грудь. – И прогнуть, как захочу.
– Ненавижу тебя, Халид! Ты – худшее, что со мной случалось! Я тебя убью, я пойду на это, если ты хоть пальцем коснёшься нашего сына… Я тебе зубами горло перегрызу!
– Попробуй.
