Надо было попросить, чтобы вы хотя бы автограф на своих трусах поставили, что ли…
Дверная ручка уже легла в ладонь, когда за спиной прозвучало негромко и отчетливо:
— Повторим?
— Ты издеваешься, да? — мгновенно свирепея, едва ли не заорала я и метнулась обратно.
Кулаки сами собой сжались… и так же быстро разжались, когда выскочивший из-за стола Стас встретил меня на половине пути крепкими объятиями, более всего похожими на борцовский захват, и ошеломившим, сбившим с мыслей и почти что с ног поцелуем.
Мать его в бога и в душу! Я забрыкалась, неловко саданула Стаса кулаком в живот, но этим никак ему не навредила — корсет и тут сыграл против, послужил защитой.
— Уберись от меня! Сука! Да я…
— А ты азартна… хм… Парамоша! — хмыкнул, отступая, Стас и поднял руки раскрытыми ладонями ко мне — так, будто сдавался, демонстрируя мирные намерения.
— А ты дебил!
— Может, и так. Но вот скажи мне, Елена прекрасная, как бы ты поступила, если бы сегодня я послушно выполнил все, что там было у тебя в программе? А? Можешь не отвечать.
Я и сам знаю. Ты бы ушла и больше не вернулась, почувствовав себя отомщенной и этой местью удовлетворенной. А так… Так ты кипишь, готова лезть в драку, глаза горят зеленым, как у кошки ночью… А еще ты вновь чувствуешь, что проиграла… Хоть вроде бы и выиграла. Смекаешь, к чему это может привести?
— Смекаю, пиратская ты скотина. Но… Но зачем все это? Зачем, если можно просто…
— Просто — это со шлюхами, Лен.
Денег дал и делай, что хочешь. Вот только скучно это. Ну а то, что интересно, что цепляет и заводит — ох как непросто. Особенно таким, как я, да еще и с такими, как ты. Которых только измором. Только на спор. Цепляя за азарт, принуждая, отпуская и вновь подтягивая с каждым разом все ближе.
— Зачем ты мне все это рассказываешь?
— Потому что ты — это ты. Потому что я по-прежнему хочу вести нашу игру честно. Вот и предлагаю еще раз: повторим?
— Ты себе что-то придумал про меня… непонятное.
А я обычная. Таким, как ты тут живописуешь: которых измором и на спор, которые интересны по-настоящему, которых ценят и берегут, — мужья не изменяют.
— Мне абсолютно не интересен ваш бывший муж, Елена Георгиевна, и его похождения, — отступая от меня и сразу как-то холодея, откликнулся Стас.
Вдруг показалось, что сейчас он опять закроется, станет еще более непонятным и чужим… Это неожиданно испугало.
