Уже заранее чувствовал удары сумкой или чем потяжелее? Или вспомнил что-то из того самого договора, который составили зубастые юристы моего пока еще не мужа? Даже интересно, в какую позу Стас Максима загнул, чтобы отыметь позаковыристей…
Или нет? Или как раз не интересно совсем? Я прислушалась к себе и с удовлетворением признала: наплевать абсолютно, пусть себе играются.
Для меня же сейчас куда важнее другое.
— Мне нужно сказать тебе кое-что.
Стас смотрел очень внимательно, а потом шагнул ближе, притянул к себе, зарылся носом в короткие волосы за ухом, замер, будто бы прислушиваясь, отстранился и вдруг сделался обольстительно коварен:
— Спорим, я угадаю, что?
— На что спорим? — прищурилась я, готовясь к долгому торгу по условиям.
Но Стас разочаровал и одновременно изумил, на этот раз ничего такого устраивать и не подумав:
— На право дать имя кое-кому тут, — он положил ладонь мне на живот и засмеялся, с удовольствием глядя мне в лицо, на котором наверняка отразилась вся полнота чувств.
— Но как, черт бы тебя подрал? Как, если я сама поняла все про себя вот только что, там, в туалете?!
Стас выглядел счастливым и смотрел так, с таким чувством, что даже стало неловко.
— Просто я люблю тебя, Лен.
То есть, это как раз совсем непросто, но…
— Я помню. Просто — неинтересно.
— Просто — неинтересно, — подтвердил Стас и обнял одной рукой меня, а другой притянул к нам наших беспокойных отпрысков, которые сейчас странным образом притихли и лишь глядели полными счастья глазенками."
