Все же значительно спокойнее, когда ты не один, а в компании. На миру и смерть красна. Было веселее спасаться от бандитов в обществе Наташи, чем одной. И вообще, когда вокруг много народа, то вырастает вероятность того, что в качестве жертвы выберут кого-то другого. Это совсем не означает, что я собираюсь подставить Наташу под удар, но было бы справедливо разделить опасность поровну.
— Наташа, — сказала я, — ты слишком легкомысленно относишься к ситуации. Даже если раньше они про тебя и не догадывались, то теперь-то узрели во всей красе.
А когда доберутся до меня, я боюсь, что поддамся на их уговоры и отвечу на все вопросы о тебе. Особенно если эти ублюдки потрясут перед моим носом клещами или раскаленным паяльником.
Какое-то время мы молча трусили по утоптанной дороге, которая вела непонятно куда. Потом Наташа выдавила:
— Может, обратиться в милицию?
Подавив приступ истерического хохота, я выпалила:
— Это после сегодняшней нашей проделки ты надеешься на помощь милиции? Да Степанов нас с землей сровняет.
Он не дурак и отлично знает, чего от тебя ждать.
— Я все-таки считаю, что милиция в обмен на адрес этого Виктора Владимировича обеспечит нам с тобой охрану.
— Зачем им адрес человека, который ничего преступного не совершил? Мы же ничего не можем не только доказать, но даже предъявить. В чем их можно обвинить? Они скажут, что мирно попивали чай и обсуждали литературу. Это на нас собак повесят за незаконное проникновение в чужой дом. И что касается подозрительной деятельности Амелина, то Виктор Владимирович от всего отопрется.
Дескать, я ни сном ни духом не ведал, что тот творит у меня за спиной.
Боже мой, вот влипла так влипла. И главное, знала же, чем кончаются аферы, в которых участвует Наташа. Знала, что рискую своей жизнью и покоем, но позволила уговорить себя на очередное безумие, за которое теперь буду наказана. Я и злейшему врагу не пожелаю попасть в такое положение, в каком оказалась сейчас по собственной глупости. С одной стороны, пятеро криминальных элементов, жаждущих узнать, что нам известно об их делишках, а с другой — пышущий огнем мести капитан Степанов, обманутый нами в своих лучших побуждениях.
Мой парик известен теперь преступникам не хуже, чем натуральный облик, а значит, маскарад меня больше не спасет.
— Что мы узнали нового, что могло бы помочь нашему расследованию? — наезжала я на насупившуюся Наташу. — Ровно ничего. Ни их конкретных планов, ни адресов, ни фамилий. Зато они знают, что ими интересуются.
