Эпитеты, которыми они нас наградили, я бы поостереглась повторять в приличном обществе.
С другой стороны, их дружная четверка явно стремилась к более тесному знакомству с нами. Этому их порыву очень мешал крепыш, который вяло барахтался в тесном проходе на скользком крыльце. Они все мешали друг другу выбраться из дома, лезли один на другого, осыпали друг друга проклятиями, а крепыш возмущенно спрашивал, почему они до сих пор тут и собираются ли они в погоню?
Невзирая на их настойчивые требования задержаться и поговорить по душам, мы мчались по участку так быстро, как будто у нас за спинами выросло по паре крыльев.
Не сговариваясь, мы перестали орать. Сообразили, что теперь крик только затруднит нам дыхание и укажет врагу наше местонахождение, чего следовало избегать любыми доступными нам силами.
С разбегу мы наткнулись на ограду из металлической сетки в полтора моих роста. К великому нашему облегчению, ток по ней пропустить крепыш не догадался. Потому мы моментально проскочили через узкую калитку, которую само провидение оставило для нас приоткрытой.
Чувствуя на затылках дыхание разгневанной четверки, мы припустили по самой узкой и неосвещенной дорожке, которая только может быть на свете.
Мы справедливо рассудили, что в нашем мире в столь поздний час не стоит рассчитывать на внезапное появление благородного рыцаря, готового взять нас под свою защиту, а надо рассчитывать только на самих себя, на свои силы, сообразительность и быстроту. Единственным спасением для нас было бегство.
Бежать как можно дальше, быстрее и бесшумнее. Темнота, окружающая нас, способствовала выполнению нашего замысла. Она укрыла нас словно заботливая мать, и наши преследователи в конце концов свернули не на ту дорожку и окончательно потеряли наш след.
Оставалась еще вероятность того, что мы можем столкнуться с ними на станции. Если они не дураки, то скоро сообразят, что гораздо удобнее встретиться с нами у электрички, чем разыскивать под мрачным ночным небом среди снежных заносов.
О том, что наши бандиты знали мой точный адрес, я предпочитала не думать, но у меня ничего не получалось. Мысли одна жутче другой настойчиво лезли в голову. И пока мы размашистой рысью неслись к станции, я на полном ходу спрашивала у Наташи:
— Как ты думаешь, они нас узнали?
— Говори за себя. Меня они никогда раньше не видели. Узнать они могли только тебя, но ты и сама это понимаешь."
"Замечание Наташи неприятно поразило меня в самое нутро.
