Однокомнатная в старой хрущевке. Сняли первую попавшуюся на окраине города. Зато к Бессарабу близко. И судя по адресу, наш подопечный живет где-то рядом.
Иван Григорьевич сумрачно глядит по сторонам, будто недоволен нашим выбором. Да мы и сами не в восторге. Квартира грязная. Один плюс — на первом этаже.
— Я по своим каналам пробил, — замечает Бес. — Этот самый Андрюша живет в паре кварталов отсюда. Но перестрять его нет никакой возможности. Двор там закрытый, территория охраняется. А он сам никуда не ходит.
И на работе парковка внутри здания. Можно, конечно, привлечь полицию…
— Нет смысла, — мотаю я головой. — В бизнес-центр можно пройти? Нужно будет ему тачку из строя вывести… Или там же на парковке потолковать за жизнь…
— Камеры везде, — напоминает Асисяй.
— Так их все равно гасить, — пожимаю плечами. — Там помещения в аренду сдают? Прикинемся будущими арендаторами и попросим показать офисы и парковку…
— А Лиля или Витька не звонили? — нехотя интересуется Бессараб. — Может, у них какая инфа есть?
— Понятия не имею.
Пахомов в больнице. А безумная Хуана не снизойдет до общения…
Я не успеваю договорить, как крепкие руки Бессараба выдергивают меня из-за стола и поднимают в воздух. Еще секунда, и разгневанный Бес жахнет моей тушкой об стену. Тогда уж точно костей не соберешь.
— Это… Бес… Он же только с больничной койки, — подрывается с места Асисяй.
— Наркоза передержали, — рыкает Бессараб и, тряхнув меня хорошенько, ставит на пол. — Запомни, придурок, Лилю так называть нельзя.
Услышу, или мне передадут, урою на месте. Понял? Не посмотрю даже, что ты брат Арсения и тоже из «Секиры»…
— Ну, а кто она? — вздыхаю устало. — Как испанская королева, таскает за собой мощи мужа…
— Да не тебе судить, мальчик, — рыкает Иван. — Ты кто такой, чтобы рот тут открывать… Ладно, — тяжело поднимается с места. — Развлекайтесь сами. На этот раз без меня…
— Перешел на другую сторону, Иван Григорьевич? — осторожно спрашивает Асисяй.
— Я всегда на той стороне, Слав.
Еще с институтских времен… В «Секиру» я после попал. А Лиля… В общем, никому не рекомендую плохо о ней отзываться. Чревато…
Когда за Бессарабом захлопывается дверь, я ошалело гляжу на Асисяя.
— Что на него нашло?
— У тебя, Ган, язык — как помело! — недовольно бурчит Славка. — Видать, наступил ты на старую мозоль. Бессараб — мужик бешеный. Вон, как глаза заблестели, когда ты эту бабу безумной назвал. Чуть не убил тебя…
— Ну, не убил же, — бросаю упрямо.
