Вместе из Мюнхена летели.
И сам себе готов дать бодрящий пендель. Мюнхен! Может, все дело в нем? На что там могла наткнуться Тайка? Куда ходила? С кем виделась?
Снова звоню Бессарабу.
— Ничего, что я вам надоедаю? — интересуюсь без всяких предисловий.
— Валяй, — небрежно бросает Иван. — У тебя полминуты. Постарайся уложиться.
— Иван Григорьевич, — прошу, силясь не скатиться на мольбы. — Можете узнать у родственников Таечки… У Светланы или Лилии Михайловны… Чем Таисия занималась в Мюнхене? Знаю, что оформляла наследство.
Но мне кажется, все дороги ведут нас в эту чертову Баварию. Помогите найти хоть какую-то зацепку…
— Да я не против, — вздыхает Бессараб. — Тем более что Лиля просила. Только у меня одно условие, Ган, — чеканит он каждое слово. — Поклянись мне сейчас честью офицера… Ты никогда больше не будешь называть Лилю Безумной Хуаной. Договорились?
— Клянусь, — бросаю коротко. — Сам не назову и другим не позволю.
— Отлично. Тогда я снова в теме.
— Мы собираемся проникнуть на территорию комплекса, и нам нужны защитные костюмы работников скорой помощи.
Сможете достать?
— В течение часа будут, — усмехается Бессараб. — Отличный поворот. У тебя башка варит, как я смотрю. Ладно. Ждите машину. Может, этого придурка на рабочем месте взять?
— Нет, лучше в подъезде встретим. Так надежнее. А на работе обязательно найдутся лишние глаза и уши.
Нам хватает пятнадцати минут на переодевание.
— Внимание, выходим в открытый космос! — шутливо командует Славка.
Важно садимся в газель, за рулем которой сидит молодой мальчишка.
И уже через следующие пятнадцать минут беспрепятственно въезжаем на территорию комплекса.
— Нас высадишь, и сразу уезжай, — наставляет паренька Асисяй. — Тогда охрана панику не поднимет. Они же умные, машинами считают. Одна заехала, одна выехала. Баланс сошелся.
— А как же вы? — печально интересуется мальчишка. Небось, возомнил, что сейчас в спецоперации поучаствует. Не-а, пацан. Не выйдет.
— Вызовем такси. А комбезы с масками в чемоданы спрячем. Все равно они пустые.
— А Иван Григорьевич велел…
— Тут я командую, — замечаю глухо. — Просто непонятно, сколько наша беседа продлится. Пять минут или два часа. А скорая у подъезда только привлечет внимание.
— Ну, я понял, — вздыхает паренек и отъезжает чуть в сторону.
— Консьержка, твою мать, — цежу я сквозь зубы. — Нужно пацану сказать, пусть остается. Сейчас клиента примем на борт и где-нибудь в посадке поговорим. Я видел какой-то парк, когда ехали сюда.
— Тормози, — машу водиле.
