— Я просто понять не могу, когда умудрилась стать мишенью.
— Начни сначала, — повторяю фразочку, сказанную Шурлику. Шепчу на ушко всякие глупости, а руки уже скользят по непокорным рыжим волосам, спускаются ниже за шиворот халата. Оглаживают шею и плечо.
— Гаранин! — отмахивается от меня Таисия. Садится на кровати маленькая зараза. Принюхивается.
— Ты пил? С утра?
— Нет, — мотаю башкой. — У меня иногда по утрам вырабатывается этанол в крови.
— С коньячным фаном? — прищуривается мой личный дознаватель.
— Ну почему коньяк? — пожимаю плечами.
Встаю и, отойдя на безопасное расстояние, бросаю небрежно. — Клопами несет, Тайка. Я их жру вместо завтрака.
— Идиот! — кричит она, кидая в меня подушку. — Какой же ты придурок, Севочка!
— Страстный? — приподняв бровь, уточняю я. — Как жеребец необузданный?
— Ты редкий идиот, Гаранин, — вздыхает она, всплескивая руками. — Я тут понять не могу, почему меня хотят убить. А ты мне гадости про клопов рассказываешь! И уже залил за воротник с утра!
— Залил? — приподнимаю ворот халата.
— Так это не я, а ливень. Вон, за окном шпарит.
В меня снова летит подушка, а затем и сама красавица н всех парах несется ко мне. Замахивается кулачком. Перехватываю. Целую. Прижимаю к себе несносную девицу и шепчу словно маленькой.
— Все будет хорошо, Таечка!
— Кто меня защитит? — всхлипывает она, уткнувшись мне в грудь. — Отец путешествует. Мишка на гастролях.
При упоминании о бывшем Тайкином женишке у меня сводит внутренности. Кажется, на помолвке двух желторотых птенцов мне впервые снесло башку.
Напился, как скотина. Трахнул какую-то Светкину подружку. А потом свалил в туман. Марго, кажется. Светка ругалась. А брат меня тогда чуть не прибил. Одна Тайка ничего не заметила. Хоть в этом повезло.
— Ну, какие из них защитники, Таечка? — вздыхаю натужно. — Папа твой, конечно, за тебя всех заломает и сам поляжет. Но он уже старенький, зайчик. А Майки — молодой еще. Его одним чихом перешибить можно. И Хуану свою пожалей, — добавляю с усмешкой и тут же получаю локтем по ребрам.
— Это ж родная кровиночка твоей крестной, — выдыхаю язвительно.
— Я люблю их. И крестную, и Мишку. Поэтому оставь свои шуточки при себе, — бурчит моя ненаглядная. Но не отходит. А наоборот, прижимается к влажному халату.
— Пойдем в душ, поговорим, — предлагаю, ни на что не надеясь. С Таисией предсказуемость не срабатывает. — Спинку мне потрешь. Поможешь войти в душевую кабину. Я ведь уже старенький, Тая…"
"— Что за чушь? — косится на меня недоверчиво.
