Теперь проспаться бы… Номер придется запереть, а то сбежит наглая рыжая морда. Думаешь, я тебя не завоюю, девочка? Не поймаю? Не на того нарвалась, дорогая! Я начну сначала. Ты и пикнуть не успеешь, как окажешься замужем. Ишь, надумала… Романы ей покрутить надо! Да я любому фаберже откручу, пусть только приблизится.
Накинув халат, шагаю к гостинице. Ливень шпарит серьезный. Но мне плевать. Я зол и решителен. Да и спать на земле при такой погоде приходилось не раз. Лучше, конечно, в койке, обняв нахальную девчонку.
«Так… — останавливаю сам себя.
— Сейчас ты до стояка домечтаешься, Гаранин! Хоть в лифт зайди!»
Вбегаю в холл и тут же натыкаюсь на неугомонного Шурлика. Финансовый директор холдинга Александра Как-ее-там терпеливо ждет, когда я закончу водные процедуры.
— Сева, — не торопясь, подходит ко мне. Думает, я способен оценить точеную фигурку, спрятанную под офисной узкой юбкой, аккуратные сиськи, колышущиеся под белой рубашкой, и стройные ножки, обутые в туфли на высоком каблуке.
Не-а! Не способен.
Тем более сейчас, когда по моей спальне ходит рыжее лохматое чудовище и изрыгает огонь. Ведьма!
— Как ты догадался? — спрашивает Александра. — Я хотела бы понять ход твоих мыслей.
Да ну? Я сам с трудом понимаю, как там у меня шестеренки шевелятся. Бегают одна за другой. А иногда останавливаются. Особенно, если Тайка рядом.
— Все просто, Саша, — объясняю примирительно. — Эта проблема появилась в прошлом году, а раньше ее не было. Правильно?
— Да, — кивает она.
— Я посмотрел на порядок цифр и посчитал суммы всех договоров.
К стоимости основных средств прибавил ежемесячные платежи и получил те же тридцать лямов. Сама проверь еще раз. И напиши мне, как будешь учитывать по-новому. Пришлешь по ватсапу на одобрение.
— Я думала, ты соберешь совещание…
— Не-е, у меня стресс от пережитого. Теперь нужно поспать. Если успеете все исправить, назначь совещание часа так на три. Если нет, то на завтра в двенадцать. Идет?
— Хорошо, Всеволод Юрьевич, — кивает мне Шурлик и степенно удаляется к лестнице.
А я взлетаю в лифте в пентхаус, желая только одного. Дорваться до маленькой нахалки. Подхватить на руки, закружить, а затем, уложив на кровать, прижать к постели своим телом. Зацеловать, не выпуская из объятий. Но войдя в номер, я нахожу заплаканную Тайку в спальне. Моя девочка рыдает, уткнувшись лицом в подушку. Худенькие плечики содрогаются при каждом всхлипе.
— Тебя кто обидел? — спрашиваю, садясь рядом на корточки.
— Никто, — отмахивается она.
