Я не хочу в этот момент быть одна, поэтому звоню Алисе.
Она отвечает не сразу, а когда раздается ее голос, на заднем плане играет плавная музыка.
— Привет, — улыбаюсь деревянными губами, — чем занимаешься?
— На тренировке. Решила постичь таинство йоги. Запуталась в морской узел и теперь думаю, как распутываться обратно. А у тебя что? Звучишь грустно.
— А мне Вадим изменил.
Вслух эти слова звучат отвратительно. Она мертвыми кирпичами падают на пол, добивая остатки моей выдержки.
Он предал меня. Они предали меня! Те, кому я беззаветно верила.
Те, кого я любила больше, чем саму себя.
— Это такая шутка? — в голосе Алисы неприкрытое замешательство, — или…
— Или, — сиплю. Не справляясь с голосом.
— Так…так! — у нее что-то падает, — завари свой самый вкусный чай.
— Я не хочу чаю. Я ничего не хочу, — закрыв глаза ударяюсь затылком по стене. Потом еще раз, — ничего.
— Заваривай, — командует подруга, — я сейчас приеду.
— Хорошо.
Только благодаря тому, что у меня есть задание, я поднимаюсь с пола. Придерживаюсь за стену, потому что мотает как пьяную.
Каждый вдох — раскаленным железом по легким, и зубы стучат так громко, что слышно на весь дом.
Предатели! Ненавижу.
Перед глазами зареванное Зайкино лицо сменяется ошарашенной, откровенно испуганной физиономией Вадима. Что? Не ждал заец, что так быстро со своей зайчихой допрыгается?"
"Боже, как же противно! До тошноты!
Меня действительно тошнит, и я бегу в туалет, чтобы склониться над унитазом. Меня полощет так сильно, как еще ни разу не полоскало за все время беременного токсикоза.
И с каждым спазмом кажется, что вот-вот и душа вывалится наружу.
Чай я все-таки завариваю. Ставлю на стол чайник и красивые чашки. Те, самые которые всегда достаю, чтобы порадовать гостей. Зайке, помнится, они очень нравились.
Стоит только об этом вспомнить, как чашки отправляются в мусорное ведро. Мне хочется выбросить все, к чему она прикасалась своими погаными лапами. А еще лучше сжечь, чтобы кроме пепла ничего не осталось.
И наверное, я бы так и сделала.
Если бы не появление Алисы. Она настойчиво терзает звонок, и я бегу открывать, потому что от звона начинает раскалываться голова.
Я уже жалею, что позвала ее. Мне хочется вопить и крушить все на своем пути, но с ней этого не получится. Хочу отправить подругу восвояси, но стоит только увидеть ее на пороге, как внутри что-то ломается, и вместо того чтобы прогнать бросаюсь к ней на шею.
— Тише, Мил, тише, — приговаривает она, гладя по спине, — тише.
Я не могу тише.
