«То, о чем я прошу, не может представлять никакой опасности, – уверяла она племянника. – Как Вы знаете, все громы и молнии в этом королевстве падают только на мою голову».
Екатерина сидела одна за письменным столом. Сквозь закрытую дверь она слышала движение жизни повсюду: слуги ходили по дому, горничные пересмеивались и легким шагом пробегали по коридорам, увлеченные своими интересами и мелкими интригами. «Все они так юны», – подумала Екатерина. Мысли ее уплыли к детям, которые могли бы сейчас окружать ее.
Высокие рыжеволосые сыновья, сестры Марии, с которыми она делилась бы сокровенным. Малышке Изабелле сейчас было бы четырнадцать. Екатерина сморгнула слезы и обратила взгляд на кипу писем, полученных с тех пор, как муж отослал ее от себя.
Теперь до нее доходило очень мало сведений. Шапуи явно с трудом изыскивал возможность написать ей, за всеми его действиями наверняка следили, однако Екатерина была в курсе, что отец Эйбелл отпущен из Тауэра и сейчас направляется к ней. Это ее безмерно радовало.
Господь, должно быть, смягчил сердце Генриха. Какое-то время она надеялась, что он действительно начинает охладевать к Анне – судя по слухам, у него имелись на то причины. Возможно, король даже готов признать свои ошибки.
Но потом Элиза принесла новое послание от Шапуи: посла тревожит Томас Кранмер, ожидавший от папы подтверждения своего назначения архиепископом. Екатерина не посчитала странным то, что Генрих послал бумагу за подтверждением в Рим: значит, он все же не желает окончательно порывать со Святым престолом.
Но Шапуи беспокоился: «Если папе известно, какой репутацией пользуется здесь Кранмер – душа и сердце лютеранской ереси, он не поторопится одобрить это назначение. Доктор Кранмер – преданный слуга Леди, и с него потребуют особого обещания не вмешиваться в дело о разводе. Но я боюсь, он может добиться согласия на брак в английском парламенте».
Екатерина молилась, чтобы Шапуи оказался не прав. Конечно, его святейшество никогда не одобрит выбора такого человека.
Удивление и тревогу вызвало у Екатерины письмо из королевского совета. Главный советник короля собрал нескольких ученых докторов и передал им содержание анонимного мнения университетов: если первый брак Екатерины окончательно свершился, тогда ее второй брак недействителен.
– Но он не был доведен до конца, – вслух сказала Екатерина, хотя находилась в своей опочивальне одна.
Правда, худшее ожидало ее впереди.
