Каждый день выходят в свет новые книги, полные лжи, непристойностей, богохульства и направленные против нашей святой веры. Эти люди теперь ни перед чем не остановятся, лишь бы решить дело в Англии. Грядущая встреча монархов, спутница, которую король всюду берет с собой, власть, какой он ее наделяет, и отводимое ей место – все это производит невероятный скандал и распространяет страх надвигающихся бедствий. Совесть побуждает меня сопротивляться, верить в Бога, полагаться на Ваше Величество и молить Вас о том, чтобы Вы поторопили папу с вынесением решения.
Происходящее здесь настолько мерзко и богопротивно и настолько сильно затрагивает честь моего супруга-короля, что у меня нет сил писать об этом.
Приказ короля отдать драгоценности пришел с неизбежностью смерти, и Екатерина неохотно рассталась с украшениями.
Но казалось, упрямство Екатерины взбесило Анну, и одних украшений для ее умиротворения было недостаточно. С ужасом узнала Екатерина от Шапуи, что Анна заставила Генриха отдать ей барку королевы.
Герб Екатерины был сорван с нее, изуродован и сожжен. «Король сильно расстроился, – писал Шапуи. – Дай Бог, чтобы Леди удовлетворилась баркой Вашей Милости, Вашими украшениями и Вашим мужем».
Наконец Екатерина была вознаграждена вестью, что дамы французской королевской семьи отказались принимать Анну. Тем не менее Леди все равно собиралась ехать в Кале. Шапуи сообщал: «Многие строят предположения, что король тайно обвенчается с ней во Франции, но я с трудом могу поверить в это.
Едва ли его милость окажется настолько слепым и король Франции станет в этом участвовать».
«Король Франции, – подумала Екатерина, – ввяжется во что угодно, если это ему на руку».
«Однако Леди, – продолжал Шапуи, – ясно дала понять, что не согласится на это. Она желает, чтобы свадьба состоялась здесь, в Англии, где выходили замуж и короновались другие королевы».
«Боже, молю Тебя, пусть его святейшество поскорее скажет свое слово!» – в отчаянии думала Екатерина.
По приказу Генриха Екатерина провела Рождество в королевском поместье Энфилд. Дом с закрытым с трех сторон двором и большими, выступающими вперед полукругом окнами был намного старше, чем Хатфилд, и не так роскошен, но хорошо отремонтирован и уютен. Похоже, переезд был тонким способом намекнуть: упорство ввергнет Екатерину в нужду. Однако Генриху предстояло убедиться, что лишение роскошной резиденции не сможет на нее повлиять.
