Скорее, я сама страдаю оттого, что оно стало достоянием широкой публики и весь мир судачит о моих личных трудностях. Король не дал мне отправить послание императору с просьбой заступиться за меня в Риме, ведь у меня там нет своих людей. Его величество обвинил меня в подстрекательстве к войне, но это настолько не соответствует моим истинным намерениям, что даже говорить не стоит. Вот что лежит в основе этих жалоб. Я бы никогда не сделала ничего, что может повредить моему мужу. Я люблю и почитаю его.
– Рад слышать это, мадам, – сказал Фишер таким тоном, будто продолжал считать ее в чем-то неправой. – Я…
Он оборвал себя на полуслове. Вернулась Мария с двумя кубками, епископ сделал три небольших глотка и отставил вино в сторону. Выражение его лица смягчилось.
– Будьте осторожны. Не оступитесь. И я тоже буду начеку. – Он подождал, пока Мария не удалится, затем, понизив голос, продолжил: – Между прочим, я не вижу причин осуждать вас. Знайте, что можете рассчитывать на мою поддержку.
В конце июля Генрих отдал распоряжение всему двору перебираться в Бьюли – его дворец в Эссексе. В то утро, когда они должны были тронуться в путь, Екатерина задержалась – у нее оторвался подол киртла. Стоя у окна в ожидании, пока сестры Отвелл не пришьют его, она увидела Генриха – он садился на коня рядом с конюшнями, где собралась его свита.
– Поторопитесь! – крикнула она фрейлинам, зная, что король будет раздражен, если ему придется ждать.
Вошла Анна Болейн, ее смуглое лицо пылало. Не будет ли ей позволено покинуть двор, чтобы навестить свою семью в Кенте?
– Это довольно внезапно и неожиданно, прямо перед отъездом, – упрекнула ее Екатерина.
– Я знаю, мадам, и прошу простить меня, но для меня очень важно уехать.
– Что-нибудь случилось? – спросила Екатерина, потому что Анна выглядела взволнованной.
– Нет, мадам.
Очевидно, ее не следовало принуждать к ответу, и Екатерина отпустила девушку.
Потом поспешила вниз, чтобы присоединиться к королю, и больше об Анне не вспоминала.
Бьюли – «прекрасное место» – поместье, несколько лет назад купленное Генрихом у Томаса Болейна и переименованное, теперь утопало в роскоши. Внутри просторный главный двор, в центре его фонтан со скульптурами херувимов, испускавших изо рта воду. Генрих и Екатерина провели здесь месяц, держа большой штат слуг и без конца принимая гостей.
