"
"Когда Екатерина уходила, он сунул ей в руку сложенную бумагу. Казалось, этого никто не заметил.
Оставшись одна в своих покоях, Екатерина прочла, что написал ей племянник Карл.
Вы легко можете представить себе, какую боль причинили мне эти известия и как я Вам сочувствую. Я тотчас же предпринял необходимые шаги для защиты Ваших прав, и будьте уверены, я не упущу ни одной возможности помочь Вам.
«Наконец, – подумала она, – наконец-то нашелся хоть кто-то, готовый и способный мне посодействовать. Я обрела защитника».
Глава 23
1527 год
Секретное дело короля превратилось в Великое дело. Так называли его люди – ужасавшиеся, одобрявшие или просто любопытствующие. Казалось, большинство ужасалось. Стоило Екатерине появиться на публике, как вокруг собиралась толпа, и люди выкрикивали: «Победы вам над врагами!» Обычные горожане не могли поверить в то, что их король может быть таким бессердечным и хочет отделаться от их любимой королевы, своей законной жены. Особенно громко в поддержку Екатерины высказывались женщины.
Они не скрывали своей убежденности в том, что Генрих ищет повод избавиться от супруги исключительно ради собственного удовольствия.
– Как же это! – восклицала одна краснощекая торговка рыбой. – Если король может прогнать свою старую жену, так и любой сладострастник захочет того же, и где тогда окажутся женщины?
У Екатерины это вызвало улыбку. Она приободрилась, почувствовав тепло и любовь, исходившие от людей. Если бы решение по этому дело принимали женщины, нет никаких сомнений – Генрих проиграл бы битву.
Но, увы, голоса женщин, даже королев, мало что значили.
При дворе все было совершенно иначе. Понятно, что большинство встало на сторону короля.
«Королева Франции» разыскала Екатерину в королевской библиотеке – та пыталась извлечь хоть какой-нибудь толк из толстого тома канонического права. Не говоря ни слова, сестра Генриха порывисто заключила Екатерину в объятия:
– Я не могла не прийти. Повсюду только и судачат о ваших делах. Других тем для разговоров почти что нет.
Меня ужасают поступки моего брата, я ему так и сказала.
Вид у «королевы Франции» был такой же грозный, как у Генриха, когда он гневался, и Екатерина вполне могла представить, какая сцена разыгралась между братом и сестрой.
– Прошу вас, не раздражайте его слишком сильно! – взмолилась Екатерина, закрывая книгу. – Он может запретить вам бывать при дворе, и я не вынесу этой потери, мой дорогой друг.
– Я сказала ему, что думаю.
