– Не пытайтесь снова обманывать меня! – взревел Генрих, когда фрейлины Екатерины скрылись с глаз, разбежавшись врассыпную, как горох. – Это нашли у вашего слуги в Кале, где мои офицеры задержали его и арестовали. – Он помахал письмом перед носом супруги. – Его вернули в Англию, и в обозримом будущем в Испанию он больше не поедет.
Екатерина стояла молча. Ей нечего было сказать в свою защиту. По крайней мере, теперь Генрих знал, что она готова бороться за сохранение их брака. А Карл наверняка уже слышал о ее бедственном положении от Мендосы.
– Почему вы послали за ним своих людей? – спросила она.
– Чтобы узнать, зачем он поехал на самом деле. Я не такой глупец, за какого вы меня принимаете.
– Я имею право на то, чтобы мой голос тоже был услышан в Риме! – возразила Екатерина.
– Вы не имеете права подстрекать императора к войне, а именно так может быть истолковано это письмо.
– У меня этого и в мыслях не было! – воскликнула Екатерина. – Как вы могли подумать обо мне такое?
Генрих взирал на нее гневным взглядом:
– Подтверждения этому у меня перед глазами!
– Вы верите только тому, во что хотите верить, – обиженно сказала она, – но, уверяю вас, я ваша верная и преданная жена и никогда не сделала бы ничего, что могло бы повредить вам.
– Вы на это не годитесь! – резко ответил он и вышел.
Екатерина заметила, что теперь за ней следят еще пристальнее. В ее окружение просачивались слуги самого короля, а не одного только Уолси. Она понимала, что нужно действовать очень осторожно, особенно в сложившихся обстоятельствах, ведь Генрих считал ее способной разжечь войну.
Она не должна давать ему ни малейшего повода для подозрений.
Ей было отчаянно необходимо повидаться с Мендосой, но посол императора, разумеется, не смел являться к ней с визитами. Когда они столкнулись лицом к лицу на приеме в честь итальянских посланников, он поклонился королеве, однако из осторожности даже не взглянул ей в глаза. В зале было полно людей, они толпились вокруг и переговаривались.
Генрих стоял на некотором расстоянии в окружении алчных придворных. Несколько раз он разражался громким хохотом.
– Мадам, одно слово, – пробормотал Мендоса. – Мой господин выразил возмущение действиями короля, которые находит странными. Он не верит, что его милость мог зайти так далеко, и повелел мне, чтобы я, ради всего святого, положил конец этому скандальному делу. Я должен передать вам это. А теперь, пожалуйста, не задерживайтесь рядом со мной.
