Екатерина сдалась: было ясно, что дальнейшие споры бесполезны. «Я Терпеливая Гризельда, – подумала она. – Люблю своего мужа, что бы он со мной ни делал, а это наихудший удар из всех, какие он мне наносил. Он забрал у меня дочь, не понимая, какая это мука для меня. И вновь я чувствую, что это сделано в наказание. Я не родила ему сына, а потому лишена всего, что придавало смысл моему существованию, – единственного ребенка, тела мужа, союза, который так много для меня значил, и гордости. При этом я продолжаю любить его».
Генрих собирался на охоту, но Екатерина решила не сопровождать мужа. С его разрешения, которое он дал ей с большой готовностью, она отправилась искать утешения для своей израненной души в аббатство Уоберн. Аббат Роберт и его белые братья приняли королеву сердечно и выделили ей комнату в гостевом доме – просто обставленную, чистую и светлую. К ней примыкала небольшая часовня, и Екатерина много часов провела в молитвах о даровании сил и смирения.
Потом случилось то, чего она боялась: пришло письмо от Маргарет Поул с сообщением о болезни Марии.
Екатерина перестала дышать. Нет! Нет! Этого не может быть, только не сейчас, когда она разлучена с любимой дочерью. Желание проскакать галопом через всю Англию и оказаться рядом с Марией было почти невыносимым и стало утихать, только когда гонец привез известие о том, что принцесса пошла на поправку. Екатерина отправляла Марии письмо за письмом, изливая в этих посланиях свою любовь и тревогу, рассказывая о том, как тяжело переносит ее отсутствие.
Большой радостью были для матери письма самой Марии, составленные с большой тщательностью и поступавшие с такой же регулярностью, с какой стрелки часов обходят циферблат. Не менее радовали ее и приложенные листки с письменными упражнениями, даже если в них содержалось по несколько простительных ошибок. Было ясно, что Мария продолжает жадно искать во всем материнского одобрения и постоянно думает о ней. Эта мысль проливалась бальзамом на страдающую душу Екатерины.
Глава 21
1526–1527 годы
Казна Генриха пустела, но он продолжал без счета швырять деньги на придворные развлечения.
Турниров устраивали не так много, но он настоял на том, чтобы один состоялся в четверг на Масленой неделе, хотя погода обещала быть холодной. Такие незначительные неудобства не заботили короля. Подмораживало, и Екатерине вовсе не улыбалось долгие часы сидеть на королевском балконе, наблюдая, как король и другие рыцари преломляют копья и сходятся врукопашную.
