Однако через неделю Генрих пришел в покои Екатерины, сияя широкой улыбкой и с дарственной на Хэмптон-Корт в руках. Кардинал, без сомнения, понял, что настал миг принести жертву, и преподнес своему господину дворец.
Екатерина усмотрела в этом начало конца Уолси, но она ошиблась. Что бы там ни было, а передача Хэмптон-Корта показала Генриху, как предан ему кардинал, и привязанность короля к старому другу только выросла.
– Был ли хоть один король так благословлен слугами? – повторял Генрих.
Уолси не прогадал.
Кардинал пришел к Екатерине – весь шуршание красной мантии и низкопоклонство.
– Мадам, король просил меня помочь вам с руководством для леди Солсбери относительно режима дня, которому будет следовать принцесса в Ладлоу.
Не дожидаясь приглашения, он сел за стол и достал из толстой кожаной сумы, которую всегда носил с собой, бумагу, перо и чернила.
Екатерина обуздала свои чувства. Она была матерью Марии, и ей решать, что хорошо для дочери.
– Относительно этого предмета, господин мой кардинал, я бы хотела, чтобы леди Солсбери обратила самое чуткое внимание на достойное образование принцессы и воспитание добродетелей.
Мы с леди Солсбери придерживаемся по этому поводу одного мнения, и я расскажу вам о режиме дня. Мы уже обсудили его, осталось лишь занести на бумагу. Вы сделаете это?
– Я бы посоветовал… – Уолси нахмурился.
– В этом нет необходимости, – перебила его Екатерина. – Все уже решено. Принцесса будет много времени проводить на свежем воздухе и гулять в саду, чтобы быть здоровой и не скучать.
Она будет заниматься музыкой, но не слишком долго, дабы не утомляться, а также продолжит изучение латыни и французского, однако уроки не должны быть изнурительными. Мария любит танцевать, и у нее должно хватать времени на это.
Уолси начал делать записи своим корявым почерком. Екатерина ждала, пока кончик пера не перестанет скрипеть, и старалась припомнить все то множество распоряжений, которые отдала по поводу Марии за прошедшие годы, считая само собой разумеющимся, что и дальше будет продолжать следить за ее воспитанием.
Теперь Екатерина теряла влияние на жизнь дочери. И как же ей будет этого не хватать! Чрезвычайно важно было сделать так, чтобы ее дитя и в разлуке с ней ни в чем не нуждалось.
– Что касается пищи, пусть она будет простой, хорошо приготовленной, подается под приятную беседу и в достойной манере. Ее комнаты, одежда и все прочие вещи должны содержаться в чистоте и порядке, как подобает такой высокочтимой принцессе.
