Пусть она почти бездетна, однако олицетворяет в Англии объединенную мощь и славу Испании и империи."
"Но чего все это стоит? Королева лежала без сна, глядя на догорающие в камине угольки. Генрих теперь дружен с королем Франциском и поглощен мыслями о встрече с ним этим летом, что делало невозможным любое сближение с Карлом. Сама она сейчас не оказывала почти никакого влияния на государственные дела, и ее роль королевы при Генрихе свелась к чисто церемониальной. Она стояла рядом с ним на приемах, встречала иностранных послов, сидела вместе с мужем во главе стола на пирах, банкетах и представлениях театра масок.
В оставшееся время почти не покидала своих апартаментов. Церковные службы определяли ее дневной распорядок, и долгие часы она проводила на коленях в своей личной часовне, вымаливая у Господа сына. Несколько раз она совершала паломничества к Богородице Уолсингемской, но это не принесло пользы. Екатерина старалась как можно больше времени проводить с Марией, покрывала вышивкой бесконечные церковные ризы и алтарные пелены или шила одежду для бедных.
Музицировала со своими фрейлинами, играла в карты и кости или читала молитвенники. Она чувствовала, что больше никому не нужна и потерпела неудачу во всех делах, хоть сколько-то важных.
На следующее утро от утомления, вызванного душевными муками и недостатком сна, у Екатерины кружилась голова, выглядела она измотанной. К ней зашел Генрих. Он посмотрел на нее долгим отстраненным взглядом, а потом опустил глаза.
Самочувствием супруги он не поинтересовался, потому как явно не хотел услышать ответ, поцеловал ее в щеку и сел, блистая одеянием из золотой парчи: им предстоял обед с французскими посланниками.
– Боже, как жутко болит голова, – буркнул Генрих.
– Опять?
Несмотря на собственное недомогание, Екатерина забеспокоилась. Генрих уже несколько раз за последнее время жаловался на головные боли и мигрени.
Он потер лоб:
– Из-за этого читать и писать трудно, боль усиливается.
Екатерина подумала, не напрашивается ли он на жалость, чтобы отвлечь ее от подозрений или от злости.
Генрих уставился на свои ноги, стараясь не встречаться взглядом с Екатериной.
– Кейт, я пришел сказать вам, что мы с Франциском решили отложить нашу встречу до следующего года. Мы оба считаем, что не следует устраивать ее сразу после смерти императора.
Екатерина закивала: ее эта новость приободрила. Если встреча отложена на год, она может вообще не состояться.
