– Говорят, никому не дозволено приближаться к его милости, когда он останавливается там, и слуги предупреждены не спрашивать, где он, не говорить о его занятиях или времени отхода ко сну.
Это было ужасно, отвратительно.
– И там родился ребенок?
– Да, мадам. Мне бесконечно жаль. Должно быть, вам очень тяжело.
– Благодарю вас, Маргарет. Но я хотела знать правду. Как назвали ребенка?
– Генри… Генри Фицрой.
Фицрой – сын короля. Генрих, который обычно проявлял такую осмотрительность, не мог более откровенно заявить миру о том, что у него наконец-то есть сын.
И кто станет винить его? Все мужчины хотят иметь сыновей, особенно монархи, а Генрих был великолепным, полным сил мужчиной двадцати девяти лет. Отсутствие наследника угнетало его, умаляло достоинство и отражалось на престиже короля как мужчины. Но теперь этому конец. Скоро весь мир узнает, что Генрих Тюдор способен зачать сына.
Екатерина представила себе радость Генриха, когда ему сообщили новость, момент, когда ему принесли и показали ребенка, его благодарность женщине, которая сделала это счастье возможным.
Ей стало больно, что не она, а другая преподнесла королю этот дар, а кто, как не она, его жена, должна была дать супругу то, чего желало его сердце.
– Есть еще кое-что, мадам, – сказала Маргарет, когда они поднялись и пошли обратно к дому. – Кардинал Уолси назначен восприемником ребенка, и он устраивает брак Бесси с лордом Тейлбойсом. Достойный брак для недостойной женщины! – припечатала Маргарет с нехарактерной для нее суровостью.
Екатерина была потрясена:
– Кардинал забыл о своем призвании? Как он может опускаться до такого?
– Не беспокойтесь, мадам, многие возмущаются этим. Люди открыто осуждают его. Они говорят, что таким образом кардинал подталкивает молодых женщин распутничать, чтобы заполучить более высокопоставленных мужей.
– Так и есть.
Екатерина ощутила жгучую ненависть к обоим – и к Генриху, и к Уолси. Король день и ночь посвящал себя удовольствиям, а все дела оставлял на попечение кардинала.
Этот человек управлял всем! А теперь проявил себя и в постыдной роли сводника.
Что сказал бы о таких новостях ее племянник? Но жаловаться, предавая мужа, Екатерина не хотела. Да и будет ли прок? После недавней смерти Максимилиана ее девятнадцатилетний племянник стал императором Священной Римской империи и владыкой половины христианского мира, однако и он не всесилен. Тем не менее за одну ночь и положение самой Екатерины стало куда прочнее и выше.
