– Об это можно доблестно обломать зубы, – тихо пробормотал Генрих на ухо Екатерине и вежливо махнул рукой, чтобы угощение убрали со стола, за которым сидели самые почетные гости.
После этого король безуспешно пытался скрыть веселье при виде того, как другие участники пира пытаются угоститься этой твердокаменной сластью.
– По крайней мере, вид впечатляющий, – с улыбкой заметила Екатерина.
Когда скатерть убрали и поставленные на козлы столешницы унесли, Генрих приказал дать ему лютню. Разговоры умолкли, и он запел чистым, красивым голосом.
Как остролист зеленеетИ никогда не желтеет,Так и я во все временаБыл верен любви сполна!Когда остролист зеленеет,С ним рядом зелен лишь плющ,Нигде не видать ни цветка,Ветви голы, и ветер колюч.Тогда своей госпожеТоржественно обещаю:Из всех других только к нейЯ сердце свое склоняю.Адью, моя госпожа.Прощайте, моя дорогая,Пленившая сердце мое,Знайте, вам верен всегда я!Выводя последние строки, он встретился взглядом с Екатериной, которая едва не лишалась чувств от радости.
– Браво! – крикнула она и хлопнула в ладоши, давая тем начало шквалу оваций. – Это прекрасная песня!
– Благодарю вас, моя милая, – сказал Генрих, кланяясь и принимая аплодисменты. – Думаю, можно добавить припев, что-нибудь вроде: «Зеленеет остролист, вьется-вьется старый плющ…» Я еще не придумал последние строки.
– Еще, сир! – раздался голос с дальнего конца низкого стола; он принадлежал сэру Томасу Болейну, одному из партнеров Генриха в поединках на копьях.
– Да! Да! – поддержали остальные.
– Прошу вас, сэр! – эхом подхватила Екатерина.
Тут откуда ни возьмись появился граф Суррей и что-то тихо сказал на ухо королю. Генрих повернулся к супруге:
– Кейт, меня призывает срочное дело. Вернусь, как только смогу.
Он встал, поклонился ей и вышел вслед за Сурреем через дверь сбоку от помоста.
– Может быть, наши менестрели исполнят для нас какую-нибудь мелодию! – воскликнула Екатерина. – Давайте танцевать!
Она просидела минут пять или десять, наслаждаясь музыкой и видом плавно двигающихся вдоль зала пар, но тут вернулся Суррей, без короля.
– Мадам! – Длинное и плоское, как стена, лицо графа было мрачным. – Его милость просит вас пройти в его кабинет.
Екатерина встала, удивляясь про себя, к чему все это, и торопливо пошла вместе с Сурреем в апартаменты короля, фрейлины – следом. Когда они проходили по опустевшему залу для приемов и личным покоям, охранники вытягивались в струнку.
