Золотые буквы «Г» и «Е» с его турнирного костюма были перешиты на пурпурный атласный дублет, чтобы он мог и теперь объявлять всему миру о своей любви к Екатерине.
Луис Карос восхитился этими инициалами:
– Они, конечно, не из настоящего золота, ваша милость?
– Я так не думаю, – вмешался граф Суррей.
– О, они золотые, уверяю вас, – сказал Генрих, – но если вы мне не верите, я докажу это! – Одним ловким прыжком он вскочил на трон, и на него обратилась сотня пар глаз.
– Дамы и господа! – провозгласил Генрих. – Некоторые из присутствующих здесь сомневаются в том, что эти накладки золотые, так что сейчас мы потанцуем, и я предлагаю вам всем попытаться снять их с меня, чтобы вы сами смогли убедиться, какие они! Дайте музыку!
Музыканты на галерее заиграли живую мелодию.
Генрих взял Екатерину за руку и вывел ее в центр зала. Покружил, поклонился, обхватил за талию и пустился в пляс, а придворные пытались сорвать нашитые на его одежду инициалы. Но и простолюдины, решив, что щедрость короля распространяется и на них, устремились вперед и начали хватать и срывать с него что попало.
Прошло совсем немного времени, и дублет Генриха был разорван, он стоял в рубашке и коротких штанах, беспомощно смеясь, а его добрые подданные теперь нацелились на лордов и разоблачали их, лишая нарядов.
Екатерина нашла убежище на помосте вместе с дамами из своей свиты, где к ней поспешил присоединиться Генрих.
– Не думаете ли вы, что их пора остановить? – нервно спросила она.
Генрих лишь усмехнулся:
– Пусть получат свое от моих щедрот в честь принца! Я прокричу это! Налетай! Разбирай! Матерь Божья, глядите!
Екатерина посмотрела в ту сторону, куда указывал Генрих.
Сэр Томас Найвет, канцлер казначейства, карабкался вверх по колонне, чтобы избежать хищных рук толпы, и был абсолютно гол, так что дамам открывался широкий вид на его мужские достоинства. Генрих от души веселился.
– Они зашли слишком далеко, какой стыд! – возмутилась Екатерина, вставая на ноги: разохотившаяся толпа начала двигаться к помосту.
У нее на глазах двое одетых в домотканое платье детин протянули лапищи к ее дамам, пытаясь ухватить бело-зеленый шелк платьев, надетых для участия в живых картинах.
Генрих тоже это заметил.
– Довольно! – проревел он трубным гласом и подал знак стражникам.
Вооруженные пиками воины мигом оказались в центре толпы, вытолкали чернь к дверям, а потом и вон из зала, оставив короля и его оборванных придворных дивиться друг на друга. Кто-то бросил бедному Найвету рваную накидку.
