Он сражался умело, сломал больше турнирных копий, чем любой другой участник состязаний, и легко превзошел всех. Он провел несколько поединков со своими любимыми партнерами Уильямом Комптоном и Чарльзом Брэндоном и выиграл их все. Нетерпеливо следившие за этим зрители были очарованы. Друзья Генриха и публика на трибунах разразились бурей одобрительных возгласов, когда Екатерина встала, чтобы наградить подъехавшего к ней Генриха.
– Моя госпожа! – выкрикнул он, сверкая ослепительной улыбкой. – Мать моего сына!"
"В эту ночь Генрих и Екатерина впервые со дня рождения принца предавались любви.
Екатерина беспокоилась, что все будет не так, как прежде, и Генрих найдет ее изменившейся: она еще не сбросила вес, набранный за время беременности, а ее груди несколько утратили упругость. Но она переживала напрасно. Генрих был в таком упоении, восстанавливая свои права на нее, что ничего не заметил. Он любил ее так сильно, что никакие недостатки не имели значения. И вновь она возблагодарила Господа за такого мужа.
Лелея в душе тайну, что они снова стали любовниками, и подавляя тягостную тоску по сыну, Екатерина тем не менее находила удовольствие в сложных живых картинах, которые организовал Генрих при помощи главного устроителя празднеств. Вместе со всеми зрителями Екатерина задержала дыхание, когда толпа дикарей в звериных шкурах и гирляндах из листьев буйными скачками с воем и рычанием ворвалась в зал, а вслед за ними катилась повозка, которую тянули золотой лев и серебряная антилопа.
На деревянном помосте был сооружен лес со скалами, холмами, долинами, деревьями, цветами, боярышником и травой, сделанными из бархата, шелка и дамаста; из-за укрытий появлялись танцоры, одетые, как обитатели лесов, в зеленый бархат. Посреди леса возвышался золотой замок, перед ним сидел мужчина и плел гирлянду из роз для принца. Когда помост с живой картиной остановился перед Екатериной, из замка выскочили вооруженные рыцари и вызвали весь двор на арену, чтобы устроить новый турнир.
Было показано еще несколько живых картин, устроены пиры, банкеты и, конечно же, танцы, в которых Генрих проявил себя превосходно – прыгал и скакал, доказывая свою неутомимость. Он пребывал в таком воодушевлении, что приказал оставить двери в Белый зал открытыми, дабы простолюдины заходили внутрь и смотрели на торжества. Екатерина не могла оторвать глаз от мужа – он выглядел таким беззаботным и жизнерадостным.
