Почтить ее пришел Луис Карос.
– Ваше высочество, вечером после крестин я был в Лондоне, люди толпились на улицах и ликовали. Слышали бы вы их! Они кричали: «Долгих лет Екатерине и благородному Генриху! Долгих лет принцу!»
– Англичане всегда давали мне почувствовать себя желанной гостьей, – отозвалась Екатерина, – чему стоит удивляться, ведь король говорит мне, что обычно они ненавидят чужаков!
Генрих объявил, что отправляется в паломничество в Норфолк, дабы возблагодарить Господа за сына в святилище Богоматери Уолсингемской.
– Она покровительница матерей и детей, – объяснил он. – Я поблагодарю ее и от вашего имени тоже, любовь моя. Отдыхайте и сосредоточьтесь на выздоровлении, чтобы скорее очиститься после родов. Я задумал большой праздник! Все должны разделить с нами радость рождения сына."
"Он оставил Екатерину в покое и безмятежности, исполненной благодарности за великое благословение, дарованное Господом. А когда через неделю Генрих вернулся, она уже поднялась с ложа и суетилась в своих покоях.
Ей не терпелось снова вернуться к свету.
– Кейт, как я рад видеть вас в добром здравии! – воскликнул Генрих, обнимая ее с вожделением и не обращая внимания на взгляды фрейлин: те явно полагали такое недопустимым для женщины, еще не прошедшей очищение. – Как я скучал по вас, любовь моя! Как восхитительно было бы стоять на коленях рядом с вами в Священном доме… Вы знаете, что он был построен ангелами по образцу дома Марии в Назарете? И последнюю милю паломничества требуется пройти босиком, оставив обувь в Башмачном доме.
Я сделал это с радостью, со всеми остальными, но видели бы вы, в каком состоянии были мои ноги! Священную реликвию – бесценное молоко Мадонны – я тоже видел и поклонился ей. О Кейт, мое сердце не может успокоиться, я готов благодарить и благодарить без конца!
Екатерина впитывала в себя каждое слово Генриха.
– Я обязательно съезжу к ней когда-нибудь, – поклялась она. – И поблагодарю ее лично.
Генрих начал перечислять, какие торжества он задумал.
– Вы должны очиститься как можно скорее, чтобы мы могли уехать в Вестминстер и начать праздновать.
– А принц, он поедет с нами?
Генрих покачал головой:
– Я не стану рисковать нашим бесценным сокровищем даже ради вас. Здесь, в Ричмонде, воздух чище и меньше всякой заразы.
– Но я не вынесу разлуки с ним! Он такой крошечный! Ему нужна мать. – Екатерина почувствовала себя так, будто из нее выкачали все жизненные соки; никто, она была в этом уверена, не позаботится о младенце лучше ее.
