– Кого мы возьмем в восприемники? – спросил Генрих однажды вечером после обеда, за которым им прислуживали фрейлины.
Екатерину тронуло, что он спросил ее об этом.
– Архиепископа Кентерберийского? – предложила она, вытирая салфеткой губы.
– Превосходная идея! – одобрил Генрих. – Думаю, нам нужно также пригласить графа Суррея и мою тетушку графиню Девон.
Екатерине нравилась графиня, сестра покойной матери Генриха и принцесса из дома Йорков; а Томас Говард, граф Суррей, был дворянином старой закалки, человеком большой честности и прекрасного воспитания.
– Полагаю, мне стоит обратиться и к королю Людовику, – добавил Генрих.
Екатерина напряглась. Ей было неприятно думать, что восприемником ее бесценного ребенка станет недруг отца, но она смолчала.
– Может быть, нам стоит позвать и герцогиню Савойскую? – предложила она.
Это была та самая Маргарита Австрийская, которая вышла замуж за ее бедного брата Хуана, а потом ненадолго стала соперницей Екатерины в борьбе за руку Генриха.
– Пусть будет, как вам угодно, – согласился Генрих, светясь улыбкой.
– Вы знаете, что я ни в чем не могу отказать матери моего сына.
Миновало Рождество. Для Екатерины приготовили праздничную кабанью голову и жареного павлина, пироги и свиной студень, а Генрих заходил к ней так часто, как только мог, хотя был очень занят приемом гостей, устройством пиров и прочих увеселений.
Однажды поутру он принес Екатерине подарок – подвеску с крупным бриллиантом.
– Я хотел, чтобы вы получили это до Нового года – на случай, если позже вам не представится возможности насладиться подарком, – сказал он, целуя ее.
В ответ Екатерина преподнесла ему иллюстрированную книгу для его библиотеки, которую заказала несколько месяцев назад. Генрих тепло поблагодарил супругу и описал великолепные рождественские представления, живые картины, маскарады и пиршества, пение и танцы в главном зале, происходившие под треск святочного бревна в очаге.
– В следующем году вы разделите со мной все эти радости, – сказал он ей.
– Вы и наш сын. К тому времени этот брыкающийся в вашем животе малыш уже достаточно подрастет, чтобы все это заметить.
От полноты чувств Екатерина заулыбалась. Она представила себе Генриха с их сыном. Это будет прекрасный отец.
– Я сочинил новую песню, – сказал он, – и исполню ее для вас.
Генрих принес лютню, на которой играл весьма умело, и когда запел, голос его звучал сильно и чисто.
Веселье в хорошей компанииЛюбить не престану до смерти.
