Сидевший по другую сторону стола герцог Бекингем потянулся вперед:
– Ваша милость может рассчитывать на поддержку родовитого дворянства!
Между ним и Уолси не было симпатии. Но Генрих проигнорировал намек и поднял кубок в сторону Бекингема:
– Мы позабавимся во Франции, а, Нед!
– Это будет знаменательный день, когда вашу милость увенчают короной в Реймсе, – проговорила Екатерина в надежде, что не будут произнесены более сильные слова.
– И вы будете рядом со мной, моя дорогая.
– Генрих улыбнулся и поднес к губам ее руку. – Как обрадуется ваш отец!
Уолси промолчал. Екатерина уже и так подозревала, что по неведомой ей причине он не любит Испанию. Может быть, она и ошибалась и на самом деле он не хотел допускать именно ее влияния. Но с ним вместе, косвенно конечно, и Испании. Она всегда чувствовала на себе его взгляд – выгадывающий, рассчитывающий, оценивающий… Этот человек мог оказаться грозным противником.
Пока они разговаривали, ребенок ворочался и что было сил пинался.
Екатерина положила руку мужа на свой живот, и Генрих усмехнулся:
– У нас там превосходный командир, любовь моя! Это будущий принц Уэльский и, да будет на то воля Господня, дофин Франции!
В последнее время король заказывал роскошное убранство для спальни сына и писал наставления о ежедневном уходе за ним. Он снова твердо верил, что родится мальчик. Екатерина даже перестала напоминать ему, что может быть и девочка.
А себе запрещала вспоминать о крошечном мертвом тельце, которое вынесли из ее покоев меньше года назад.
За несколько недель до появления младенца Екатерине полагалось удалиться от света.
– Мой отец завел такое установление в отношении родов королевы, – сказал ей Генрих, – и я бы хотел, чтобы вы следовали примеру моей матери. В последние недели беременности ни один мужчина не должен попадаться вам на глаза, кроме меня и брата Диего.
Вы должны распорядиться своими дамами так, чтобы они взяли на себя обязанности всех слуг-мужчин; они должны быть дворецкими, стольниками и пажами, и все предметы, в каких у вас возникнет нужда, следует принимать у входа в ваши покои.
Екатерина сделала, как ей велели, и теперь все было готово. В комнату доставили все необходимые вещи. В буфете стояла золотая посуда, была запасена лучина для растопки, принесен переносной алтарь.
