Ванечка… я так скучала… Судорожный вздох срывается с моих губ, и горячая слеза медленно ползет по щеке. Родной, до дрожи любимый и теперь чужой. Наша встреча, как удар под дых. Встрепенула внутри запрещенные эмоции, разбередила остывшие чувства. Ничего не изменилось, и от этого страшно. Я думала, смогла излечиться от своей болезни, но это была всего лишь ремиссия. Стоило только увидеть его глаза, как вернулась острая форма с последующей болезненной ломкой.
Я так и не смогла его забыть и выжечь из своего сердца.
Хотя кого я обманываю – даже не пыталась. Знала, что он лучший мужчина на свете и все другие в сравнении с ним проиграют. Просто жила скудными воспоминаниями, что у меня остались. Бережно хранила их в своем сердце и даже время не смогло стереть их.
На нашу встречу даже не смела надеяться. Очередной самообман. Все эти долгих шесть лет ждала, что Иван передумает и вернется. Не признавалась себе в этом, но продолжала ждать. Но он забыл о моем существовании.
А сейчас появился именно тогда, когда я больше всего в нем нуждаюсь.
Поможет ли он мне после всего, что было, не знаю. Но точно уверена, что Нюся в надежных руках. Сам того не осознавая, Иван дал мне силы для борьбы. Развязал путы, что туго стягивали мои руки. Подарил надежду на благоприятный исход. Как жизнь сложится дальше, не имею ни малейшего понятия, но даже сейчас благодарна ему за все."
"– Девонька, ты чего? Все плохо, да? – словно сквозь вату слышу голос сокамерницы и прихожу в себя. Тыльной стороной ладони вытираю слезы и пытаюсь улыбнуться.
– Я не знаю. – Голос дрожит, сложно держать эмоции под контролем. Я вся пропитана ими, а внутри словно натянулась струна, которая готова лопнуть в любой момент.
– То есть как? Что сказал этот твой гад?
– Это не он приходил. – Болезненная улыбка сама собой растягивает мои губы.
– Как не он? А кто тогда? – подключается к допросу вторая.
– Отец моей дочери…
– Откуда он взялся?
– Чего он хотел?
– Он поможет?
Вопросы сыпятся на меня, как из рога изобилия, но у меня нет ответов.
Прохожу к своей кровати и падаю лицом в подушку. Сама ничего не понимаю и не знаю.
– Вик, так что? – не унимаются мои сокамерницы. Нельзя динамить их. Они же, наверное, переживают.
Переворачиваюсь на спину и смотрю вверх перед собой. Стараюсь дышать ровно, чтобы опять не расплакаться.
– Его зовут Иван, – нервно сглатываю. – Он приходил сказать, что дочь с ним.
– Так это же меняет дело!
– Наверное, – вымученно улыбаюсь.
