Почему люди такие идиоты? Столько раз предупреждал, чтобы не брала на себя больше, чем может унести!
– Папа. – Нюся выбегает мне навстречу. – Посмотли, какое у меня класивое платице.
Начинает кружиться около меня, демонстрируя наряд со всех сторон.
– Очень красивое, – расплываюсь в улыбке, наблюдая за ней.
– Тебе плавда нлавится? – лукаво прищуривается.
– Плавда-плавда, – передразниваю ее и случайно замечаю купленные для нее подарки. – А я тебе тоже кое-что приготовил.
– Что?
– Вот, смотри сколько, – показываю пакеты со всевозможными этикетками.
– Будешь разбирать?
– Конечно, – деловито кивает и тянется к одному из них. – Кто же еще, если не я?
– Только не здесь. Пойдем.
Сгребаю в кучу все подарки и иду в гостиную. Высыпаю на толстый ворсистый ковер.
– Пап. – Надрывный детский голос, заставляет дыхание сбиться. Оборачиваюсь и вижу, как Нюся сжимает в крохотной ладошке продырявленный кусочек пазла. – Тигленок полвался.
Ее глаза наполняются слезами, а моя душа страхом. Не знаю, что со всем этим делать.
Как себя вести, как успокаивать. Черт, я ничего не знаю о детях. Тоже мне блин, отец нашелся.
– Ничего страшного, – стараюсь замять ситуацию. – Завтра купим такого же нового.
– Я не хочу нового. Я этого уже полюбила, – смотрит на меня огромными несчастными глазами с черными влажными ресницами. – Я домой хочу… к маме… и Илиске. Она там осталась в моей комнате.
Срывается ко мне, обнимает за шею и плачет навзрыд. Теряюсь на несколько секунд, не зная, что сделать. Потом обнимаю в ответ и глажу по волосам и спинке.
– Ну что ты, малышка. Все хорошо. Мама скоро к нам приедет.
– Плавда плиедет? – отстраняется и так серьезно заглядывает в глаза, что становится не по себе.
– Обещаю.
– Холосо, – вытирает слезы рукавом своего нового платья. – А Илиска?
– Кто это?
– Моя кукла. Самая-плисамая любимая.
– Новая не подойдет?
– Нет, – качает головой и требовательно складывает руки на груди.
– Ну хорошо. Хочешь, я завтра съезжу к тебе домой и привезу твою куклу?
– Хочу.
Нюся расплывается в довольной улыбке, сползает с моих колен и принимается потрошить пакеты.
А я чувствую, что меня развели. Вот так просто и нелепо. Мистика…
Глава 8 Виктория
Надзиратель заводит меня в камеру и удаляется, а я так и остаюсь стоять на месте. Надо как-то отморозиться, но не получается. Я словно в каком-то коматозе, никак не могу оправиться от встречи со своим прошлым. Образ Ивана до сих пор стоит перед глазами и заставляет сердце болезненно сжиматься.
