Был уверен, что подошел к финишной прямой, у нас с ней все сложилось, а дальше мы как-нибудь решим.
— Маш, тебе тяжело, я понимаю, но сдаваться нельзя. Ты уже столько прошла.
Она впервые смахивает слезы и начинает улыбаться. Странная улыбка, от которой мне больно.
— Я каждый год загадываю новогоднее чудо, и в этом году мое желание сбылось. Теперь я точно знаю, что им был ты. Но вот я получила это чудо, а его нужно уметь удержать в руках. А у меня нет на это сил. Взрослая жизнь гораздо сложнее той, в которой я жила раньше.
Справляюсь я с ней не лучшим образом, но уж как умею.
— Отказываясь от чувств? От счастья? От любви?
— Я от них не отказываюсь, Денис. Я ведь была счастлива всю мою жизнь. Тебя я тогда еще не встретила, и это счастья давала мне моя семья. Сейчас она переживает тяжелые времена по моей вине. Потому что я посмотрела на мужчину, на которого не имела права. Марго всю жизнь болела за меня, возможно, иногда слишком настойчиво, но всегда делала это от чистого сердца и по любви. Эти несколько дней я представляла как все будет теперь: семейные праздники, наша жизнь.
Я испытываю чувство вины каждый раз когда слышу голос мамы, всякий раз, когда вижу твой звонок. Я не знаю, как мне с этим справиться и не уверена, что смогу. Без тебя я не представляю счастья, но и с тобой до конца не могу быть счастливой. Видимо, это мое наказание.
— Между мной и Ритой не было чувств, понимаешь ты? Этого не изменило твое появление. Чувства у меня к тебе.
— Если бы у тебя встал выбор между мной и семьей, кого бы выбрал ты?
— Моя семья не заставила бы меня выбирать.
— И моя тоже не заставляет, потому что любит меня. Они дали мне все самое лучшее, всю мою жизнь отдавали мне только любовь. Я хочу сделать для них то же. Невозможно построить счастье на несчастье других, особенно если несчастлива твоя родная сестра, которая двадцать лет была для тебя всем. Пусть запоздало, но сейчас я это понимаю.
Сердцу с гулким шумом качает кровь, в душе творится полный раздрай, когда я смотрю на ее хрупкую спину и то, как натягивается кожа на позвоночнике, пока Маша поднимает с пола белье.
Она сбила меня с ног. В груди мучительно ноет, и я бесцельно оглядываю стены, пытаясь собраться мыслями. Чушь какая-то. Я не могу ее отпустить, потому что это ошибка. Она любит меня, я по уши влип в нее. Как вообще при таких обстоятельствах можно расставаться? Я впервые в жизни узнал, что такое скучать по человеку.
Маша бесшумно выходит за дверь, я натягиваю трико и выхожу следом.
