Хлопнула дверь, а Мирон продолжал стоять у окна и смотреть на улицу. Наконец, он медленно повернулся и велел парню сесть на лавку. Сам он обошел стол и сел по другую его сторону. «Ясно, – подумал с горечью Андрей. – Рядом не сел, не посадил рядом с собой, значит, между нами стол, преграда. Не стать мне дяде Мирону своим».
– Вот что я тебе скажу, – помолчав, заговорил отец девушки. – В семью принять человека не так просто. На семена что зерно, что картошку выбирать приходится, каждую луковицу осмотришь и примеришься, как расти будет.
А тут человек! Не на сезон ведь выбираешь, на всю жизнь. Дочь свою отдавать за кого попало не желает ни один отец. Это не сапог отдать. Кровинка ведь плоть от плоти.
– Я все понимаю, дядя Мирон, – начал было Андрей, но отец Оксаны перебил его, чуть ли грохнув кулаком по столу.
– Не перебивай! – рявкнул мужчина, но потом заговорил опять спокойнее, старясь быть рассудительным. Ему хотелось, чтобы парень понял его. – Что для отца главное, что для родителей главное, когда речь идет о детях? Они ведь самое главное в жизни.
И дом можно заново отстроить, а вот дите не сбережешь, так ведь это навсегда. Вот что я тебе втолковать в голову хочу! А что у тебя впереди, что у тебя за душой, в голове что? Как я могу надеяться, что моя дочь с тобой не пропадет?
– Не пропадет, – упрямо ответил Андрей. – Война все равно кончится, все равно фашистов с нашей землю выгонят. Не бывало еще такого, чтобы нас кто-то побеждал.
– Нас ‒ это кого? – тихо, с какой-то зловещей ноткой в голосе спросил Мирон.
– Ты кого имеешь в виду, когда говоришь «нас»? Советский Союз, Россию, Украину?
И тут Андрей все понял, понял, о чем этот разговор. Нет, не только судьба дочери волнует Мирона. Точнее, не просто судьба девушки, а свое будущее, будущее всей семьи. Ведь он думает только о всех врагах Украины, с которыми надо бороться и с которыми он будет бороться. А среди них дядя Мирон видит и русских, и весь Советский Союз.
Юноша посмотрел на отца Оксаны, и ему стало страшно, а еще жалко этого человека, потому что он отец его любимой. Жалеть его ‒ значит жалеть свою девушку. Ведь Мирон видит будущее без русских, без СССР. Он же с Красной армией сражаться собрался. Кого угодно в друзья позовет, лишь бы отделиться от Советского Союза! И не объяснить ему, что пропадет страна без СССР, не выживет, что слишком много хозяев было у этой земли на окраине России, именно на окраине.
