– Я рад, что вы меня правильно понимаете, – кивнул Сосновский и опрокинул в рот остатки спиртного. – Ну, теперь мне пора. Хочу вас еще попросить или предупредить. Дело в том, что у меня пропал мой лучший агент. Что с ним, я не знаю. Он не немец и добирался в Харьков самостоятельно, без сопровождения. Если у вас появятся какие-то сведения подобного рода, то я был бы лично вам очень благодарен за них.
– А если я найду вашего агента? – Свирид внимательно посмотрел в глаза немца.
– Если вы его найдете и обеспечите ему безопасность до того времени, когда я смогу у вас его забрать, то считайте, что ваше будущее обеспечено.
– Сосновский наклонился через стол и добавил шепотом: – Лично ваше будущее, Свирид!
– Э-э… – Оуновец открыл было рот, но потом решил не спешить.
Еще не известно, кто этот человек, что сейчас лежит окровавленный в подвале под домом. Если это и есть агент Дункле, то его внешний вид может немца разозлить. И тогда все обещания и все желание помочь «лично» улетучатся, как утренний туман. Да и сразу доставать все свои козыри из рукава Свирид не хотел.
Пусть немец подумает, что руководство харьковского ОУН сразу же включилось в розыски пропавшего агента. И нашло его. Ну, а как показать немцу избитого агента, подумать можно в спокойной обстановке, когда Дункле уедет. Может, и с агентом, если он и правда немецкий агент, поговорить, убедить его поддержать придуманную легенду. Неплохо бы разузнать о нем: кто он такой, из каких мест родом, есть ли близкие. А то ведь можно и шантажировать его, намекнуть на безопасность его близких.
Они ведь останутся здесь, когда гитлеровцы откатятся на Запад.
Глава 8
Буторин лежал на песке у самой воды. Единственное, что он смог сделать, на что у него хватило сил, это чуть отползти от воды к кустам, чтобы его не было видно со стороны опушки. Он тихо кашлял и ждал, пока вода вытечет из легких. Нахлебался он основательно, но все обошлось. «Кажется, и погони нет, – подумал он. – Значит, поверили оуновцы, что убили меня. Ребят моих они, конечно, убили.
Ну, не о них следует горевать. Эти же хлопцы, узнай они, кто я такой на самом деле, пристрелили бы меня, не задумываясь. А может быть, даже захотели, чтобы я умирал на их глазах медленно. Так что враг убил врага, и нечего об этом думать. А я все-таки закричал в последний момент «шухер». Их пожалел? Ну, наивный ты какой, – усмехнулся Буторин. – Я хотел внимание нападавших отвлечь, да и не позволить им всем стрелять только в меня одного. Может, это меня и спасло.
