Максим не сводил взгляда с этого человека, хотя понимал, что сейчас его могут элементарно расстрелять. Не хотелось омрачать последние минуты жизни мыслями типа: «ну, вот и все», «прощай, голубое небо». Тем более что небо было мрачным и пасмурным. Навалилась дикая апатия, и Максим прислонился спиной к стене из толстых бревен.
– Время разговоров кончилось, – пояснил Свирид. – Могу дать вам еще три минуты на размышление, но вы сказали, что и так достаточно думали и ничего не придумали нового. Поэтому времени на размышление больше не будет.
Задаю вам вопрос в последний раз: кто и с каким заданием вас прислал сюда?
– Глупо, Свирид, – тихо отозвался Шелестов. – Это ведь два вопроса, а ты обещал задать только один.
– Расстрелять его, – приказал Свирид и, повернувшись, пошел в дом."
"Максим окаменел. Умирать не хотелось, но в его положении это было лучшим выходом. Не предать, не дать себя сломать врагу. Но Свирид уходил, и это означало, что… все! Не будет допросов, не будет разговоров, не будет… ничего уже не будет.
И где-то глубоко внутри животный инстинкт попытался заорать, что ты не должен ждать, ты должен вернуть его и говорить с ним, чтобы он отменил приказ. Но Максим заглушил в себе животный страх. «Молчать! Умирать надо достойно!» Шелестов оторвался от стены, встал прямо, глядя, как оуновцы снимают с плеч автоматы, как дергают затворы, отводя их назад. Он не ожидал от себя такого, не мог поверить, что ему удалось вот так просто улыбнуться своим палачам. Простой, открытой, издевательской улыбкой.
Автоматы наведены, пальцы легли на спусковые крючки. Смотреть хотелось на небо, на птиц, а не на эти мерзкие рожи, но такова твоя работа, остановил себя Максим. Смотри! И когда сухо прошелестели автоматные очереди, и пули в щепки стали разбивать древесину над его головой, Шелестов умудрился даже не моргнуть. Настолько он был уверен, что сейчас умрет, и все его эмоции напрочь отключились. Он видел, как автомат одного из оуновцев в ответ на его улыбку дернулся, опускаясь на уровень груди пленника, но этот человек сдержался и не выстрелил.
Максима схватили и потащили в погреб. Он ожидал, что его столкнут вниз и снова дикая боль в боку заставит его потерять сознание. Но нет, его стащили под руки вниз и оставили в покое. И Свирид больше не вышел. Неужели признал себя побежденным? И вот теперь Максим понял, что ноги его совсем не держат. Он успел ухватиться за каменную стену, где кирпичи выпирали и за них можно было взяться пальцами.
