– Павел Кириллович, вы любили свою жену?
– Я уже сказал, брак был договорным. Чувства здесь ни причем…
– Супружеские отношения у вас же были?
– Ты хочешь знать трахал ли я свою жену? Пристально глядя мне в глаза, Павел скривил саркастично губы.
- Да, я трахал Виолетту. Девка она красивая, манкая, озабоченная и очень ебливая. И, вообще, как можно отказать официальной жене, если она сама лезет в твои трусы. Я не отказываю женщинам в сексе…
После слов Парамона у нас случилась очередная битва взглядов.
Я сдалась первая, но завуалировала свой проигрыш комментарием:
– Вопрос задан мной не из праздного любопытства.
Среди документов есть несколько медицинских заключений, выписок и справок, которые могут быть использованы против вас. Вот, например, справка из травмпункта о побоях…
Теперь уже я сверлю Парамонова взглядом, приподняв удивленно бровь.
– Это то, о чем я подумала?
Парамонов тут же выругался матерно, дернул плечами и сжал кулаки до белых костяшек.
Несколько минут молчал, потирая указательным пальцем нижнюю губу.
– Мне эта тема неприятна. Но… Все же придется вытаскивать грязь.., – продолжил он задумчиво, словно подбирая слова."
"– За все годы нашей вынужденной семейной жизни я ни разу не поднял руку на Виолетту. Нет, не так…Даже голоса не повысил… Какой смысл. Она по сравнению со мной ребенок. Да, как еще и оказалось, больной на всю голову.
Пармонов говорил тихо, но каждое его слово я очень хорошо слышала и понимала.
– У меня нет потребности самоутверждаться за счет тех, кто слабее.
Я слишком большой для этого. При моем росте и силе один мой удар может быть фатальным. Особенно для женщины.
Павел рассказывал историю появления справки о побоях спокойно, но зло.
Я внимательно наблюдала за мимикой его лица. Для меня очень важно было видеть эмоций, которые кроются за его словами.
– Все случилось после смерти ее отца. Однажды вернувшись домой, я нашел Виолу в луже крови. Она порезала вены на руках и ногах. Но… В клинике врачи сказали, что причиной большой кровопотери стал домашний аборт.
Вика, понимаешь, эта дурында, сама себе все там расковыряла…
Услышав сказанное Парамоновым я, не страдающая сентиментальностью от слова совсем, реально представила всю картину, а главное, хрупкое тельце эмбриона…
– Я знал, что это был и не мой ребенок, но все равно на Виолетту после этого смотреть не мог…Не за измену, а за убитого малыша. В клинике больше не появлялся…
- Когда Виола вернулась домой, решил сразу поставить точки над “i”.
