Я же думаю над тем, как унять противный зуд.
- Уверен. Мы найдем с Вами общий язык, Виктория Вольдемаровна, – завершая свой спич, Парамонов кивает головой, словно ставит точку над “i”.
И опять смотрит на меня. Я тоже не могу оторвать взгляда от его синих глаз со стальными искрами.
Прямо читаю в них бегущую строку: “Можешь даже не пытаться. Отказаться не получится!”
Понимаю: он пытается меня продавить.
Не дожидаясь моего ответа, Парамон выдыхает:
– Вот и договорились!
Меня это злит. Снова мажу по долбоящеру взглядом и обращаюсь к Ульянову:
- Владимир Ильич, у меня слишком большая нагрузка для еще одного сложного дела.
Я не справлюсь…
Уля зеркалит мое поведение. Посмотрев на меня взглядом, в котором читаю: “Куда ты денешься!” - он говорит Парамонову:
- Уверен на тысячу процентов, Виктория Вольдемаровна, сможет оказать Вам квалифицированную помощь.
После слов ВладИча понимаю: обсуждать больше нечего.
Встаю с кресла и, не прощаясь, выхожу из кабинета.
Спускаюсь на парковку и впадаю в легкое недоумение.
Мой “кАен” со всех сторон закрыт автомобилями. Только…
Машины по бокам меня совершенно не беспокоят, а вот майбах, стоящий впереди, очень даже.
Чуйка подсказывает, что это членовоз Парамоши. Но…
Зная, что бонзы на таких авто сами за рулем не ездят, заглядываю внутрь, в надежде увидеть водителя. Увы и ах, салон пуст.
Разворачиваюсь и подхожу к багажнику своего порша. Достаю биту, которую мне подарил сам господин Бражников.
Глажу инструмент воспитательного наказания.
Чувствую себя ангелом возмездия с черными крылышками.
“Тук-тук-тук! Сейчас - сейчас! Сейчас прольется чья-то кровь, - произношу мысленно речитативом слова, которые в моей голове идут систолами аритмии.
Даю себе еще минутку подумать, задумчиво поглядывая на биту и на майбах…
Глава 18
Только сажусь в такси, как на телефоне высвечивается входящий “УльИч”.
Отвечать на звонок не хочу от слова совсем, потому что сильно сердита на этого меркантильного псевдо популиста вечных ценностей.
Думаю минуту и все же принимаю вызов, чтобы выразить поклоннику золотого тельца свое “фи”.
– Что надо, Шура Балаганов?! Идите пилить свою гирю от Парамоши...
– Вишня, ты совсем охренела в атаке? Где твоя хваленая выдержка, Витька?
– Уйди, противный! Я в печали, – выдыхаю скорбно.
– В смысле в печали? Кто в печали? Вишня, ты и в печали?! Это даже звучит смешно.
