- Виктория, Вы - шикарны! Икона стиля!"
"Смущенно морщу лоб и дергаю бровью, показывая мимикой: “Не перегибайте!”
- Ой, да ладно скромничать. Я всегда говорю правду. И Вы это знаете, - тут же тараторит тоном заговорщика секретарь и уточняет. – Ульянов очень зол.
В кабинет Ильича вплываю. Приветливо смотрю на партнера, занимаю свое место.
- Виктория, что по делу господина Парамонова, - цедит Ильич.
– По какому делу?
Морща нос, поднимаю на Владимира глаза.
Смотрю пристально. Сдерживая эмоции, прикусываю губу.
– Не понял? Вот договор господина Парамонова с нашим бюро. Сумма по нему уже переведена.
– Ну, и? Оплатил клиент договор. Деньги поступили… В чем проблема, Володь? Назначь ему толкового адвоката, – произношу совершенно равнодушным тоном.
– Виктория, он не хочет другого. В договоре черным по белому написано твое имя, – рычит Ульянов.
– И что? А если он завтра захочет, чтобы меня к нему прислали голую в виде подарка с красным бантом на причинном месте?
– Не надо нести хрень, Вика, – рычит Ильич.
– Не знаю, какая кошка пробежала между тобой и Парамоновым. Но… На хер ты устроила дурацкое шоу со взяткой?
– Вов, у меня на это была причина. Он меня чуть не поимел в своем офисе. Дай ему другого адвоката. Я не буду с ним работать.
– Вика, прошу не артачься. Договоров на такую сумму у нас никогда еще не было, – даже не слушая меня продолжает талдычить Уля.
– Вова, хочешь денег? Тогда расслабь булки и получи удовольствие сам. Ты отличный адвокат. Тебе и карты в руки.
С этими словами иду на выход.
– Виктория, ты куда? Мы не договорили?
– Я в одинокое пешее. Ну и ты за мной…
Про мерзавца в обличии брутального красавца вспоминаю в этот день снова. Но…
Уже поздно вечером после работы, когда на подземной парковке с бокового выезда на мой кайен несется геленваген.
Торможу в последний момент, но от столкновения уйти не успеваю.
Пока глушу двигатель и отстегиваю ремень безопасности, боковым зрением наблюдаю, как из гелика высыпаются несколько особей мужского пола.
“Ну, вот и братки пожаловали..,” – пролетает в моем мозгу.
– Добрый вечер, Виктория Вольдемаровна, – услышав голос Парамоши, вскидываю удивленно бровь.
“Только не это! Вернее, не этот! Господи, чем я так провинилась, что ты решил проверить мое терпение этим долбоящером?” - стону, взывая к справедливости и чертыхаясь на узкую юбку, из-за которой не могу быстро выбраться из салона авто.
– Чем обязана? – отвечаю холодно.
