Очередь Тамарова сразу догнала бегущего, хотя он, судя по скорости, даже от пули убежать надеялся.
– Больше и быть не может… – вздохнул Артем Василич, но в полный рост не поднялся, а просто перебежал в сторону Бессариона, прислушиваясь к окружающему, готовый по земле распластаться по первому же звуку со стороны.
Но больше никто не стрелял, и даже никто не пошевелился.
– Ты что, все бинты на перелом ухлопал? – спросил Тамаров, глядя, как Бессарион зажимает рану на ноге рукавом.
– Да. Мотал, чтобы повязка жестче была.
Сейчас смотаю. А то кровь сильно бежит…
– Пережми оба отверстия. Из выходного обычно сильнее течет. Пережми и подожди…
– Отверстия рядом. Пять сантиметров…
– Значит, просто ткани порвало. Это быстро заживет. Подожди, я посмотрю у этих… Индивидуальные аптечки могут быть…
Все еще держа автомат на изготовку, Артем Василич подошел к первому убитому, тому, что так удивленно «ойкал» перед смертью. Это был типичный боевик, молодой, с короткой, только-только отпускаемой бородкой.
Наверное, красивый парень, как можно было рассмотреть при свете луны. Первая пуля попала ему в плечо, вторая в грудь, прямо посредине. Этому уже не понадобится никакая перевязка, как не понадобится и зеленая повязка, украшенная затейливой арабской вязью. Повязка через лоб стягивала длинные волосы. Обычно боевики стриглись короче, поскольку разводить вшей в лагерях не рекомендовалось. Значит, это новичок. Еще не понял и того, как волосы могут мешать в бою. И никогда не поймет.
Где-то ждут его отец и мать и не решаются оплакивать, не зная, жив он или мертв, а он ушел из дома, может, даже в известность их не поставив, поддавшись чужому влиянию, ушел воевать неизвестно за чьи интересы. Но уж не за свои – это точно. Но и повоевать не успел. Даже научиться воевать не успел, о чем говорила его неумная длинная очередь, подставившая его под короткую очередь профессионала. Но он сделал свой выбор, а подполковник Тамаров сделал свой. В итоге, как только и могло произойти, лишь один из них остался в живых.
Вывернув карманы убитого, Артем Васильевич привычно переложил себе в карман документы и две сотенные долларовые бумажки. Индивидуальной аптечки в карманах не оказалось. Человек не готовился не только к смерти, он не готовился даже к ранению, считая себя, видимо, везунчиком. И очень удивился, умирая, о чем возглас его говорил. Аптечка нашлась у второго. Этот вообще оказался мальчишкой лет пятнадцати-шестнадцати.
