Мама вздыхает:
— Я понятия не имею, почему оставила все бумаги… Надо было их сжечь, как старый мусор!
— Но ты их не сожгла. Потому что в глубине души знала, что однажды тайны перестанут быть тайнами…
Глава 22
Она
Новое сообщение от Ильи.
С досадой смотрю на телефон.
— Что тебе еще нужно?! Не буду я читать сообщения от тебя! Не буду! — шепчу себе под нос.
Илья настойчивый, ему хватает наглости сразу же начать звонить.
Моего терпения хватило меньше, чем на минуту.
Потом я все-таки отвечаю на звонок:
— Зачем звонишь?! Ты достаточно потоптался по моим чувствам.
Я уже жалею, что согласилась взять паузу и придержала ситуацию с разводом. Надо все возобновить! — выпаливаю сразу же.
— Ксюш, подожди.
Голос Ильи звучит странно. Даже немного растерянно.
Таким я его ни разу не слышала…
— Ксюш, я только сегодня узнал. От мамы… Хочу поделиться с тобой.
— Не представляю, чем ты хочешь со мной поделиться, но запомни, пожалуйста, что с этой минуты мы переходим в разряд «бывшие». И я не из тех, кто верит, что с бывшим мужем можно остаться в хороших дружеских отношениях! Если тебе хочется чем-то поделиться, поговори с Димой! Или с Кариной… — добавляю.
— Я не родной ребенок в семье, — выдыхает Илья.
— Что?
— Не родной, — почти мычит Илья. — Ксюш, откроешь?
— Ты…
— Я у квартиры твоего отца стою. Открой. Пожалуйста.
Черт бы тебя побрал! Так и не оставляет меня в покое.
Какая-то неведомая сила заставляет меня встать и проковылять к двери, отпереть все, до последнего, замки.
Илья шагает внутрь, с большой корзиной роз.
Она просто огромная…
— Ты сошел с ума! Сколько здесь роз! — ахаю, разглядываю нежные, пионовидные бутоны белых роз.
— Сто одиннадцать роз, — отвечает Илья. — Прости, я повел сегодня себя, как болван. И ты, разумеется, была права, когда говорила, что есть и другие варианты. Но я так сильно уперся в собственную неполноценность, что даже не рассматривал ни одну версию, в которой у нас бы получилось! Думал, вот наглядный пример — Давид, и… все. Ксюш… Я болван. Самый большой болван, кретин, которого обманывали всю его жизнь, и который… привык быть обманутым настолько, что, даже не подозревая о лжи, предпочитал обманываться… сам.
Знаешь, как у бессмертного классика: Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад…
— Вот это тирада… — шепчу я.
Не могу оторвать взгляд от роз, еще и по той причине, с каким чувством смотрит на меня Илья. Я буквально ощущаю его любовь, боль и досаду за то, что он натворил.
— Прости за все сказанное.
