Просто жила, любила, как могла.
— Почему сейчас, мама? Почему? Почему не раньше? Отец ушел не так давно… Но ты промолчала.
— Я не идеальная, Илья, — вздыхает мама. — Ты скорбел по отцу, искренне скорбел. Я не хотела тебя расстраивать тогда, выжидала время. Потом мне начало казаться, что прошлое вообще ворошить не стоит!
— Да уж… Я жил. Я отказывал себе во многом и отказывался от идеи завести ребенка с любимой женой! Я столько раз отвергал ее предложения, обидел… Я… Господи! — тру лицо ладонями. — Допустим, ты говорить не хотела! Но сейчас-то сказала!
— Сказала, потому что у тебя такое выражение лица… Слова… Извини.
Я поняла, что молчать не стоило. И жалею, что не сказала раньше.
— А я-то… Мам… — сажусь на корточки, в ногах совсем нет сил стоять. — Я-то как жалею.
— Ты все равно мне очень дорог. По-своему дорог, Илья. Я тобой горжусь… И отец… Он тебя тоже очень сильно любил.
— Но не оставлял попыток завести с тобой детей снова, да?!
— Да, увы… — по лицу мамы проносится тень. — Эти выкидыши и смерти… Ты не представляешь, насколько это тяжело.
Твой отец успокоился, только когда понял, что мы несовместимы.
— Да ну? И как же вы это поняли? На кофейной гуще гадали?
— Нет. Мы постоянно искали выход, сдавали разные тесты. Я в то время уже так от всего этого устала, что даже не интересовалась, что покажут новые тесты. Я всего лишь хотела, чтобы он перестал меня третировать этими беременностями!
Новый поток откровений, которые не так-то легко пережить. Оказывается, папа был одержим идеей завести ребенка, но у них с мамой не получалось завести своего ребенка! Я и не подозревал…
У взрослых — свои причуды.
И вообще, можно ли продолжать называть их — папа и мама?
— Просто однажды твой папа прекратил эти попытки, и я вздохнула с облегчением. Я только после его смерти узнала, что он делал тест на совместимость, и у нас была плохая совместимость. Поэтому постоянные выкидыши и ранняя смертность в младенчестве.
— Тест на совместимость?
— Да, после смерти нашего сыночка, — мама выкидывает окурок.
— Михаил ничего не говорил мне, держал в секрете. Я обнаружила документы из прошлого и записи среди его старых бумаг.
— И что там?
— Ничего особенного, — по лицу мамы проносится тень.
— И все-таки! — настаиваю. — Ты еще что-то скрываешь…
— Ничего, Илья. Честно, больше ничего. Вряд ли тебе интересны его интрижки.
— У него были интрижки? С кем?
— Илья…
Мама смотрит на меня строго, будто пытается отчитать за что-то.
