Мы созваниваемся нечасто, разговоры у нас далеки от теплых родственных. Поневоле чувствую, как внутри все натягивается перед встречей с ней.
Поедет ли Ксюша? Она долго колеблется, но все-таки соглашается.
— Я пока не говорила своим, что мы разводимся.
— Я тоже не говорил маме, — отвечаю Ксюше, чувствуя себя так, словно мы с ней одного возраста, нашкодили и не можем в этом признаться значимому взрослому.
***
Встречаю маму в аэропорту. Как всегда, она выглядит прекрасно и утонченно, принимает от меня цветы и поздравления, обнимает Ксюшу, выразив сожаления, что она на костыле.
Я замечаю мужчину, остановившегося неподалеку. С маленькой девочкой, он держит ее за ладошку. Годика три, не больше.
— Илья, познакомься. Георгий — мой супруг. Милана — наша дочь.
— Мам…
— Мы удочерили ее, Илья. Взяли из детского дома.
Встреча неожиданная, знакомлюсь с новым мужем мамы. Разумеется, мама достойна счастья и вольна выбирать, выходить ли замуж снова.
Но больше всего я думаю не о новом муже мамы, а о девочке, которую она удочерить решила.
Это наталкивает меня на мысль. Почему она не приходила мне в голову раньше.
— Ксюш… — зову жену.
Пока еще она — моя жена. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.
Беру пальцы Ксюши в свои руки, сжав.
— Мы тоже могли бы… — смотрю на маму с приемной дочерью. — Могли бы попробовать так... Взять ребенка.
Глава 20
Глава 20
Она
Я застываю, словно стала каменным изваянием, и отнимаю руку из цепкой хватки пальцев Ильи. Притянув к себе сумочку, я принимаюсь рыть в ней, якобы в поисках гигиенической помады.
Все, что угодно, любой предлог!
Лишь бы не прикасаться к мужчине, который настолько упорен в своем нежелании иметь детей, что не видит простых истин и иных вариантов.
Вроде бы Илья прояснил: дело не во мне, дело в нем.
Но каждый раз, когда он отказывает, я все-таки начинаю сомневаться в его искренности.
Пытаюсь сдержаться, быть благоразумной, но меня душит, душит…
В итоге я не выдерживаю и встаю, опершись на костыль. Ох, как ловко получается! Скоро смогу и танцевать с ними.
— Ты куда? В туалет?
— Нет. Подальше от такого эгоиста, как ты, Илья! Больной или нет, но у тебя есть родной сын. Родной, без всяких сомнений, он твоя вылитая копия. И ты эгоистично отбираешь у меня возможность завести детишек. Ты так уперся… Уперся рогом в свои болезни и дурную наследственность, что не замечаешь ничего! А ведь мы могли бы попробовать эко, могли бы проконсультироваться с генетиком, могли бы… Да черт знает что! — голос дрожит.
