Я нашел понятых из числа соседей, они оставались в доме, пока работали криминалисты. Все люди, собравшиеся возле дома Осипова, в один голос утверждали, что никто из жителей поселка такое преступление совершить не мог. Поэтому я, пока работали криминалисты, пошел допросить охранников на въезде. Их двое. Они заявили, что никого из посторонних в этот день на территории поселка не было. В доказательство один из охранников, Богданов, показал мне книгу учета записей въезда и выезда автомобилей. Я ее просмотрел и выразил сомнение в подлинности этих сведений.
Почти все записи за последнюю неделю были сделаны одной рукой. Тогда второй охранник, Иван Скородубов, объяснил мне, что его жена из дома выгнала. Он обратился за помощью к руководителю ЧОПа «Сподвижники». Тот вошел в его положение и отправил работать в этот поселок. Там есть домик для охраны, а в нем диван, на котором ребята по очереди спят. Обычно они дежурят сутки через трое, а Скородубов согласился работать каждый день, потому что ему жить негде.
Поэтому другие охранники заступали на службу по графику, а он нес ее постоянно. Но, приехав в поселок, Иван очень сильно подвернул ногу. Он мне показал, она у него забинтована была. Из-за этого Скородубов большую часть времени проводил внутри домика. Он наблюдал по монитору за наружным периметром ограды, видел машины и вел этот журнал. Обход территории Иван совершал утром, чтобы никто не видел, как он хромает. Если бы жители заметили, что на дежурство больного охранника прислали, они могли бы возмутиться и расторгнуть договор с ЧОПом.
Скородубов не хотел подвести своего начальника, который ему так помог. Второй охранник открывал и закрывал ворота, осуществлял дневной и вечерний обход территории.
— Это входит в их обязанности? — спросил Гуров.
— Да. У них на стене висит распорядок работы. Там указано, что обход территории осуществляется три раза в сутки: с шести до семи, с четырнадцати до пятнадцати и с двадцати двух до двадцати трех часов. Семнадцатого числа утренний обход, как обычно, осуществлял Скородубов, а вот дневной и вечерний — Богданов.
Они оба в категоричной форме утверждали, что все было в порядке.
— А ты уверен, что журнал вел именно Скородубов? — уточнил Лев Иванович.
— Да. Когда я смотрел журнал, то обратил внимание, как необычно там написана буква «М» — у нее наверху две большие петли. Когда Скородубов написал в протоколе: «С моих слов записано верно. Мной прочитано», там буква «М» выглядела точно так же.
