— Вы тоже подозреваете, что это он напал на Осипова? — спросил Вячеслав.
— Что значит «тоже»? — уточнил Щербаков.
— Понимаете, когда я допрашивал охранников, Богданов еще посмеялся, что на Скородубова неприятности одна за другой валятся. Он в тот день, то есть семнадцатого, съел что-то несвежее. У него началось такое сильное расстройство желудка, что парень от туалета отойти не мог. Так весь день в домике и просидел. Девятнадцатого мы обходили дома в поселке, в том числе и тот, где четыре пожилые женщины живут.
Одна из них кое-что рассказала мне. Тем вечером она потихоньку вышла из дома покурить и спряталась, чтобы ее никто не увидел. Хозяйка, у которой они живут, страшно на нее ругается по этому поводу, вот женщина и скрывается. Она видела, как по дороге, осматриваясь по сторонам, прошел Богданов. Вдруг через несколько минут после него уже не на дороге, а на территории участка Кравцовых — это те, которые уехали отдыхать, — женщина заметила Скородубова и очень удивилась. Ведь охранники делают обход только по одному.
Если один находится на территории, то второй стоит на въезде. На участки охранникам разрешается заходить только в том случае, если там что-то произошло, их кто-то позвал на помощь. Но все было спокойно. Женщина докурила, бросила в рот карамельку и пошла домой. Потом начался шум. Она узнала, что случилось, поняла, что Скородубов по участку Кравцовых шел к дому Осипова, но никому ничего не сказала. Женщина испугалась, решила, что Скородубов может ее зарезать.
Вдобавок ей тогда пришлось бы признаться в том, что выходила курить. А она живет у хозяйки дома из милости. Если та ее выгонит, ей трудно придется.
— Почему же она тебе все рассказала? — спросил Крячко.
— А хозяйка нашла ее сигареты и выкинула, а ей очень курить хотелось. Она спросила, нет ли у меня. Я ее угостил, а потом и всю пачку ей оставил. Я-то не курю, но нас в школе полиции учили, что очень полезно иметь при себе сигареты и зажигалку, чтобы при случае легче было установить контакт, — объяснил Прохоров.
— Женщина очень просила, чтобы я о ней никому ничего не говорил. Когда я все это узнал, то пошел в домик охраны.
— Господи… — простонал Гуров. — И этот туда же! Что ты там наговорил, чудовище? Надо было не самодеятельностью заниматься, а сразу мне или полковнику Крячко доложить! Хотя бы Леонидову!
— А вас всех на территории не было, вы за нее ушли, — начал оправдываться Вячеслав. — Ничего я охранникам не наговорил.
