— Был у меня знакомый с фамилией Скородубов, — подключился Крячко. — Необычная она, вот и запомнилась. Сын у него был, Ванька. Твой Скородубов по отчеству случайно не Степанович? — спросил он таким тоном, словно не то что протокол не читал, а даже в глаза его не видел.
— Да, Степанович, — подтвердил Прохоров.
— Значит, это его сын, — уверенно заявил Стас. — У них вся порода такая, крепкая. Невысокие, кряжистые, действительно как дубы. Волосы у Степки были роскошные, черные, густые, вьющиеся, да и сам он смуглый и темноглазый.
Ванька в него пошел?
— Нет, товарищ полковник. Тот Скородубов, которого я допрашивал, высокий, крепкий такой, тренированный. Он не смуглый, волосы у него светло-русые, прямые, глаза светлые, только пустые какие-то, ничего не выражают.
— Значит, не такая уж это редкая фамилия оказалась, — констатировал Стас. — А он не говорил, чего его жена из дома выгнала? Для этого должна быть очень веская причина, особенно если дети есть. В этом случае женщина сто раз подумает, прежде чем на такое решится.
— Насчет детей он ничего не говорил, а о жене сказал, что она себе другого нашла. Ее тоже можно понять.
— В каком смысле? — с удивлением спросил Крячко.
— Понимаете, когда он за протоколом допроса потянулся, чтобы его взять и подписать, я кожу между краем перчатки и рукавом куртки видел. Она у него вся… не знаю, как это правильно называется. В общем, в багровых пятнах. Очень неприятное зрелище. Тут-то я и понял, почему Иван все время в перчатках был. А он увидел, что я это заметил, и объяснил, что это у него аллергия такая.
— Прохоров все это говорил, глядя на Крячко.
Тот, в свою очередь, смотрел на Гурова. Лев Иванович и Щербаков поглядывали друг на друга и как бы молча совещались.
— Тебя как зовут? Имя, я имею в виду, — спросил Гуров.
— Слава, — растерянно ответил Прохоров и тут же поправился: — Вячеслав."
"— Слава, у нас есть к тебе просьба. Но об этом не должен знать никто, кроме тебя. Ни родные, ни коллеги, ни друзья, ни любимая девушка. Только ты и те люди, которые сейчас находятся в этой комнате.
Я не хочу тебя пугать, но если ты кому-нибудь проболтаешься, то подведешь нас всех в очень серьезном деле, а о своем будущем в полиции сможешь забыть навсегда. Ты умеешь держать слово?
— Вообще-то я присягу давал. — Прохоров не на шутку обиделся. — Тайну хранить я умею, слово держать — тоже.
— Тогда мы просим тебя с помощью вот этого молодого человека составить фоторобот Скородубова, — проговорил Щербаков и показал на Лукина.
