Русские к награде юного Клауса, конечно, не представят, но Эспозито обещал, что с мальчишкой потолкуют мягко.
– Мягко… – повторила я и с нажимом высказала: – я не доверяю Эспозито! Грета Кох его боится и, уверена, не зря! Он назвал свое настоящее имя?
– Разве имя имеет значение? При нашем-то образе жизни.
И правда. Если бы не редкие сны, в которых мама и отец все еще зовут меня по имени, я бы давно позабыла, каково оно на слух.
– Грета Кох боится собственной тени: не относись к ее эмоциям всерьез. Ну а ты… прости, милая, но и ты не очень-то хорошо разбираешься в людях.
И друзей выбираешь сомнительных, и мужа могла бы найти получше.
Он снова улыбался. А я вспылила:
– Снова ты за свое? Пока что ни друзья, ни муж меня не подводили! Так что не учи меня жизни!
Жан улыбнулся снова и, дождавшись моей улыбки, наклонился, чтобы меня поцеловать.
– Дети с няней? – с корыстным интересом уточнил он, чтобы прижать меня к себе еще теснее.
– Да… – шепнула я – и, пожалуй, только теперь задумалась, что прогулка их порядком затянулась.
Шел уже десятый час.
Ругая себя, глупую мать-кукушку, я вывернулась из объятий мужа, накинула на плечи палантин и бросилась прочь из каюты. Дай Бог, чтобы и правда Бланш всего лишь припозднилась с возвращением…
Однако с каждой минутой поисков – на палубе, в гостиных, в ресторане и кафе – все сильнее разрасталось понимание. Что-то случилось.
Глава 22
Имя и впрямь ничего не значит, именем можно назваться любым.
Особенно ярко это проявлялось здесь, в изоляции от всего белого света.
Где не было свидетелей, способных подтвердилось твои слова или опровергнуть. Однако и на суше мало что мешает человеку притвориться другой личностью. Я никогда не обращалась к немецким чиновникам за фальшивыми документами. Однако кто-то это сделал, назвавшись Лили Дюбуа. Некая молодая француженка-брюнетка. Но цвет волос можно изменить, воспользовавшись париком, а вот возраст и французский акцент подделать не так-то просто.
И сейчас, разыскивая по всему пароходу нашу гувернантку Бланш, я все сильней убеждалась, что мало кто мог это сделать, кроме нее.
Вероятно, и Шефер понял это – ведь он уже знал фамилию моей гувернантки при первой встрече! Значит, интересовался ею и изучал ее прошлое. Но решил, что Бланш лишь выполняет наши с мужем поручения. Кто будет считать молоденькую гувернантку самостоятельной фигурой, когда она служит у французских дипломатов?
Зачем Бланш это делала и для кого купила билет на «Ундину» я судить пока не бралась.
