Хотя это в моей руке был сжат револьвер и, пойди сей разговор по иному сценарию – не сумей Жан убедить Вальца, я бы выстрелила. Клянусь! Я бы ненавидела себя за это и никогда бы не простила, но позволить ему арестовать нас, лишить своих детей детства я не могла. Им и так не очень повезло с родителями…
Но Вальц все-таки ушел невредимым. Те немцы, наемники они или нет, к утру будут допрошены и наверняка даже появится новая информация. Но не о том я думала, когда муж на ключ запер дверь за Вальцем.
Всхлипнув чуть ли не со слезами, я бросила Жану на грудь.
Обессилила, прижавшись к нему, и решила, что хотя бы на пару минут могу дать волю чувствам – а уж потом возьму себя в руки.
– Ведь Кохи указали на Эспозито? – нервно спросила я. – Зачем ты его покрываешь? Зачем солгал Вальцу?!
Вместо ответа Жан мягко вытянул из моих рук револьвер, который я все еще зачем-то сжимала:
– Отдай-ка мне его, милая. Я научил тебя пользоваться этой игрушкой, но, должно быть, позабыл сказать главное: брать его в руки следует лишь в крайнем случае.
– Разве это был не крайний случай?!
– Пока нет, – Жан как ребенка гладил меня по голове, пытаясь успокоить. – Осталось немного потерпеть. Завтра, ближе к полудню, у входа в порт Гельсингфорса, к «Ундине» приблизится лодка с берега. Нас заберут – и все закончится.
– Ближе к полудню? Но пароход прибывает в Гельсингфорс только в три – и тогда состоится передача взрывчатки! Ты все-таки солгал Вальцу?!
Мужу упрек не понравился.
В обычной своей манере он даже попытался отшутиться:
– Не солгал – лишь не сказал всей правды. Не забывай, что он Вальц друг нам и не приятель, чтобы быть с ним откровенными.
– А Эспозито что же?.. – запальчиво начала я и вдруг почти с удивлением осознала: – …друг?
– Сомневаюсь. Маловато у нас друзей на свете, увы. Однако, – он ласково погладил меня по щеке, – начальство у нас с господином Эспозито общее. И Клаус, разумеется, должен попасть к русским, а не к немцам. Он ведь и впрямь ключевой свидетель.
"
"– Значит, когда Вальц допросит этих наемников и попытается найти Клауса – его на пароходе уже не будет?
– Если все пройдет гладко.
– Как много «если»… и что будет с Клаусом?
Жан невесело вздохнул:
– Все же ничего непоправимого он сделать не успел, думаю, отделается испугом. Попади он к немцам, все кончилось бы для него куда хуже – тем более что взрыв в Кронштадте и впрямь пыталась организовать немецкая сторона.
