Почему я не могу?» Тело Луки стало напряженным, словно тетива, он коснулся моей щеки, когда отстранился, заставляя посмотреть на него.
— Так больно? — голос звучал сдержанно, глаза были темными от эмоций, которые я не могла распознать.
«Возьми себя в руки, Ария».
— Нет, не так уж и сильно, — голос сорвался на последнем слове, потому что он дернулся. — Все в порядке, Лука. Просто двигайся. Я не буду злиться на тебя. Ты не должен сдерживаться ради меня. Просто покончи с этим.
— Думаешь, я хочу использовать тебя вот так? Я вижу, как это чертовски больно.
Я сделал много ужасных вещей в своей жизни, но не буду добавлять и это в список.
— Почему? Ты все время причиняешь людям боль. Ты не должен притворяться, будто заботишься о моих чувствах, только потому, что мы женаты.
Его глаза вспыхнули:
— Почему ты думаешь, что я притворяюсь?
Мои губы приоткрылись. Я не смела и надеяться, не осмеливалась слышать слишком много в его словах, но, боже, я хотела.
— Скажи, что мне делать, — резко сказал он.
— Можешь прижаться ко мне ненадолго? Но не двигайся.
— Не буду, — пообещал он, а потом поцеловал меня в губы.
Он стиснул зубы, когда полностью опустился на меня. Мы были невероятно близки, между нами не поместился бы даже лист бумаги. Лука положил руку под мои плечи и прижал меня к своей груди. А потом мы целовались, наши губы скользили друг над другом, языки сплетались в мягких и дразнящих прикосновениях. Он ласкал мои бедра и ребра, прежде чем поместить руку между нами и начать описывать маленькие круги на моем соске.
Медленно, под нежными ласками и ощущением вкуса его рта на моем, тело начало расслабляться. Боль между ног стала тупой, а мышцы вокруг члена Луки расслабились, мое тело наконец привыкло к его размеру. Казалось, он не заметил или решил не обращать на это внимания, а вместо этого продолжил целовать. Его ноготь царапал сосок, и между ног возникла вспышка удовольствия. Я отстранилась, наши губы были влажными и горячими от поцелуев.
Глаза Луки были прикрыты.
— Ты все еще можешь? — спросила я.
Он сместился, и я почувствовала, какой он твердый. Он совсем не смягчился. Мои глаза расширились от удивления.
— Я говорил тебе, что я не хороший человек. Даже когда знаю, что тебе больно, у меня все еще стояк, потому что я внутри тебя.
— Потому что ты хочешь меня.
— Я никогда не хотел ничего больше в своей жизни, — признался Лука.
— Мы можем не торопиться?"
"— Конечно, принцесса.
