Покажи Луке и его окружению, что ты красивее всех женщин Нью-Йорка. В конце концов, Лука знаком с почти всеми из них.
Эти слова доказали мне, что мать читала статьи о похождениях Луки, или, может быть, отец рассказал ей что-то.
— Мама, — нерешительно произнесла я, но она отступила.
— Теперь иди. Я пойду за тобой, но это твой день. Ты должна войти в комнату одна. Мужчины будут ждать. Твой отец представит тебя Луке, а потом мы все вместе пообедаем в столовой.
Она повторила мне это уже в десятый раз.
На мгновение я захотела взять ее за руку и попросить сопровождать меня, но вместо этого повернулась и вышла из своей комнаты.
Я была рада, что последние несколько недель мать заставила меня носить каблуки. Когда подошла к двери в каминный зал на первом этаже западного крыла дома, сердце подскочило к горлу. Я сожалела, что Джианны не было рядом, но мать, вероятно, предупредила сестру о том, как следует себя вести сегодня. Мне нужно было пройти через это в одиночку. Никто не должен украсть шоу у невесты.
Я смотрела на темное дерево двери и обдумывала побег.
За ней раздался мужской смех, моего отца и босса. В комнате, наполненной самыми могущественными и опасными людьми страны, куда я должна войти. Ягненок наедине с волками. Я покачала головой. Стоило перестать так думать. Я и так заставила их ждать слишком долго.
Взявшись за ручку, я опустила ее вниз. Проскользнула внутрь, не глядя ни на кого, когда закрывала дверь. Собрав все свое мужество, я оглядела помещение. Разговор смолк. Мне нужно было что-то сказать? Я дрожала и надеялась, что они не замечали этого.
Мой отец выглядел, будто кот, которому налили сливки. Мои глаза нашли Луку, и его пронзительный взгляд заставил меня окаменеть. Я задержала дыхание. С едва слышимым звоном он поставил стакан с темной жидкостью. Если никто ничего не сказал бы в ближайшее время, я бы точно сбежала из той комнаты.
Я быстро посмотрела на лица собравшихся. Нью-Йоркскую семью представляли Маттео, Лука и Сальваторе Витиелло, а также два телохранителя: Чезаре и незнакомый мне молодой человек.
Чикагский синдикат был представлен моим отцом, Фиоре Кавалларо и его сыном, будущим доном, Данте Кавалларо, а также Умберто и моим двоюродным братом Раффаэле, которого я ненавидела с огненной страстью тысячи солнц. И в стороне стоял бедный Фабиано, которому пришлось надеть черный костюм, как и всем остальным. По нему было видно, что мальчик хотел подбежать ко мне, чтобы утешить, но он понимал, что сказал бы на это Отец.
