– Думаю, все дело в том, что моя шахматная карьера не совсем обычная. Я не очень-то успела испытать на себе царящий в спорте сексизм, в отличие от большинства шахматисток. Думаю, пока просто не успела засомневаться в себе.
– Получается, вы не думаете, что чем-то лучше ваших предшественниц?
– Нет, конечно нет. Я…
– Вы раньше не принимали участия ни в каких турнирах мирового уровня. Тогда что, по-вашему, позволяет вам претендовать на титул? Почему здесь вы, а не кто-то другой?
Я сглатываю:
– Просто…
Никакой причины нет.
Мне повезло. Произошла ошибка. Я недостаточно хороша и…
– Мужик, – Нолан хрипит в микрофон, – она в буквальном смысле выиграла квалификационный турнир, чтобы попасть сюда. Может, начнешь следить за новостями?
Представитель «Фокс-Ньюс» пристыженно опускает глаза. Я бросаю взгляд на Нолана, который общается с толпой не хуже стендап-комика. Народ хохочет, кто-то даже аплодирует, настолько он кажется им забавным. Его любят, даже когда он всем видом показывает, что ему это не нужно.
Я хочу крикнуть всему залу: «Прекрасно вас понимаю – я так же слепо его обожала!»
Хотя, наверное, с тех пор ничего не изменилось.
– Мэллори? Снова Эй-эф-пи. Вы с Ноланом в прошлом встречались – является ли это для вас препятствием? Повлияет ли это как-то на вашу игру?
Что ж.
Может, я и полная дура, но наивно полагала, что они не будут задавать таких вопросов. Уверена, модератор тоже не ожидал ничего подобного, потому что чувствую, как он напрягается рядом со мной.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не повернуться к Нолану.
Давайте начистоту: до этого он отразил каждый непростой вопрос, который заводил меня в тупик. Но помочь с этим он вряд ли сможет. Я могу удариться в отрицание, совсем отказаться отвечать или сказать правду, но ни к одному из этих вариантов я не готова. Так что иду путем наименьшего сопротивления и слышу свой голос как будто со стороны:
– Нет.
Короткое слово эхом разносится по залу и звучит словно пощечина. Мне тут же хочется забрать его обратно. Я хочу посмотреть на Нолана и сказать…
Не знаю, что именно.
Но это не имеет значения, потому что модератор берет инициативу на себя:
– Очень хорошо. Похоже, наше время истекло. Думаю, на сегодня все, но…
– Последний вопрос! Трент Моулс, «Нью-Йорк таймс». Чтобы поддержать соревновательный дух, назовите то, что вас восхищает в игре оппонента.
Модератор колеблется, будто чувствует, что позволить нам ответить будет плохой идеей. Но затем он поворачивается.
– Конечно.
