Я оглядываюсь, понимаю, что нигде не вижу шахматной доски, и осознаю, что имел в виду модератор, только когда он говорит в микрофон:
– d4.
– Оу, – я чешу нос. – Эм, d5?
– c4, – его глаза блестят, и он поворачивается к журналистам. – Примет ли она мой гамбит?
Обычно я не принимаю. Обычно избегаю ферзевого гамбита с помощью е6 и затем выстраиваю крепкую оборону, но у этого парня в глазах такая надежда, да и людям нравятся вызовы, что, усмехнувшись, я говорю:
– d бьет с4.
Народ в восторге. Моя улыбка становится шире.
Градус напряжения в зале снижается, когда модератор смеется и довольно кивает.
– e3, – говорит он, и я уже решаю передвинуть коня на f6 чисто ради развлечения, но тут…
Дверь открывается.
Не та дверь, через которую вошла я, а боковая, которую я даже не заметила. Вновь шелест затворов камер. В помещение бойким шагом входит женщина с рыжими волосами – я видела ее на чемпионате в Филадельфии, это менеджер Нолана. Должно быть, она лучше подкована в получении журналистского пропуска, чем Дефне.
Выглядит она далеко не радостной, и прямо за ней…
Я была уверена, что успешно укрепила свою оборону. В туалете Истон три минуты инструктировала меня насчет самоконтроля. Я расправила плечи, сделала глубокий вдох и повторила то, что она мне сказала: «Я большая девочка, я могу встретиться с бывшим перед главными телеканалами десятков стран… Ладно, Истон, давай признаем. Это никогда не сработает».
И все же я думала, что справлюсь. Но когда Нолан заходит в комнату, как обычно одетый в темную рубашку и темные джинсы, с настороженным взглядом и более короткими волосами, чем когда я запускала в них пальцы в последний раз, – я не справляюсь.
Я далеко не в порядке.
Он не смотрит в мою сторону, даже мельком. Вместо этого спокойно поднимается на подиум, и женщина в четвертом ряду спрашивает:
– Вы опоздали, Нолан. Все в порядке?
На что он просто отвечает:
– Да, – говорит в микрофон с непринужденной уверенностью.
Я уже видела, как он делал это раньше. Возможно, он и ненавидит пресс-конференции, но опыта у него предостаточно.
– У меня сломалась машина, – добавляет он, и все начинают смеяться.
Ладони у меня на коленях сжимаются в кулаки, пока я не убеждаюсь, что они больше не дрожат. К тому моменту, как модератор заканчивает свою вступительную речь и приступает к первому вопросу, я прихожу в себя. По крайней мере, отчасти.
– Карл Бекер, Ди-пи-эй. Нолан, вы не делали никаких заявлений о скандале с участием Мальте Коха.
