Богдан провел жадными пальцами по ее животу, бедрам, вжал в землю, но девушка вдруг стала яростно сопротивляться, извиваясь пойманной ящерицей.
— Отпусти, сказала! — уперлась она в его грудь обеими руками. — Сейчас укушу!
По раскрасневшемуся разгневанному лицу Маруси было понятно, что она настроена решительно — в этот раз у них ничего не выйдет. А ведь на предстоящий вечер у него были такие серьезные надежды! Все обломалось!
В какой-то момент Богдану захотелось отвесить связистке крепкую оплеуху за неоправданные ожидания.
Ведь предупреждали его приятели, что она девушка с характером, что к ней подобающий подход надо иметь, отыскать нужную струнку. Может, все-таки стоило начать с цветов? Будь они неладны!
Маруся вырвалась из ослабевших мужских рук, вскочила на ноги и принялась торопливо одергивать задравшуюся юбчонку.
— Да глянь же туда! — вскинула она руку.
Повернувшись, Щербак увидел в просвете между густых крон удаляющийся купол парашюта, сносимый сильным порывистым ветром в глубину леса. Вне всякого сомнения, это был диверсант.
Никаких таких учений в прифронтовой полосе не проводилось.
Девушка уже затянула на гимнастерке ремень, разгладила юбку. На щеках оставался небольшой багрянец — единственное свидетельство растрепанных чувств, — невероятно ее украшавший.
— Нужно сообщить о диверсанте в штаб армии, — потупившись, сказал Богдан. — Послушай, Маруся, может, как-нибудь встретимся в другой раз? Ты знаешь, у меня ведь к тебе не просто так….
— Не продолжай, — нахмурилась она, — все вы так говорите.
Не знаю, как у нас дальше сложится, но ты мне нравишься. Может, что-нибудь и получится… Если будем живы. А теперь иди! Все, пора! Нужно поймать этого гада!
— Ты доберешься сама?
— Не переживай, ухажер, не маленькая, доберусь как-нибудь! Не пропаду!
Глава 12
Милый, ты в раю!"
"Кабинет начальника военной контрразведки армии был переполнен — собрались все начальники подразделений. Полковник Александров сидел во главе стола и зорко посматривал на подошедших. Неторопливый, степенный, никогда не повышающий голоса, он производил доброжелательное впечатление на всякого, кто его видел.
Правда, палитра этого спокойного уравновешенного голоса бывала настолько широка, что могла ввести в дрожь даже самых закаленных.
— Кажется, все собрались, — обвел долгим взглядом офицеров Александров.
В этот раз его голос был слегка приглушен, что придавало сказанному большую значимость, интонации слышались эмоционально повышенными, добавляли сказанному глубокий смысл.
